Танковая бойня под Прохоровкой. Эсэсовцы в огне

Если начнется, то будет некогда, будешь радоваться, что есть «настоящие», усёк?

Блондин тоже, чертыхаясь, скрутил себе цигарку и сразу заулыбался, увидев усилия Дори, который многочисленными плевками стремился склеить слишком толстую самокрутку.

– Дори, а когда все это начнется?

– В течение следующих двенадцати часов.

– А куда двинем?

– На Курск.

– И это будет «Цитадель»?

– Ну что ты, Эрнст, она будет гораздо больше, – Дори взял щепку и проковырял далеко одна от другой две ямки в сухой земле.

– Это – Харьков, – он указал на нижнюю точку, – мы где-то здесь.

Эрнст и блондин посмотрели на точки и кивнули.

– Русский фронт проходит как-то так, – щепка описала по земле полукруг. – Это – балкон, выступ, который далеко выдается на запад севернее Харькова и южнее Орла, и на нем находится несколько русских армий. Если мы ударим на север, а от Орла – на юг, то встретимся вот здесь. – Он проковырял третью точку между двумя первыми в середине полукруга.

– Дуга фронта выровняется и одновременно…

– Кот окажется в мешке, – завершил фразу Блондина Эрнст.

Некоторое время они курили молча.

– И все это ты узнал от своего тянульщика проводов?

– Конечно. И кроме того, у меня есть собственные глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, и что…

– С какого времени ты что-то видишь и слышишь?

Дори пропустил колкость мимо ушей:

– В штабе дивизии как в муравейнике. Все совершенно секретно. А кроме того, нам везут маркитантские товары.

– Ну, тогда, я думаю, действительно…

Дори засмеялся и махнул рукой:

– Пропитание для великой битвы поступит уже сегодня вечером: баночное пиво, говяжья тушенка и сигареты.

Эрнст загасил свой окурок:

– А я хотел ехать в отпуск! – Он вытянул ногу, собачий хвост соскользнул с его сапога. – Ничего не выйдет! – и, обращаясь к собаке, заметил: – И для тебя, Комиссар, дело тоже дрянь. Надо тебе искать другого хозяина. Прежний отправится за фюрера, народ и фатерланд! Понял?

– До окончательной победы!

Никто не засмеялся.

– Что, уже везут баночное пиво?

– Еще рано.

– Да и вряд ли на мотоцикле. Что на нем можно привезти? Разве только что-то для нас троих?

Ночью они отправились. Когда проезжали мимо последних хат, Эрнст достал из бельевой сумки краюху хлеба, отрезал толстый кусок и бросил его из машины. Раздался лай собаки.