Серв-батальон

Фарагней давно пережил неизбежный в его положении период отчаянья, страха, запоздалых моральных мук, – в горниле испытаний постепенно выковывался характер, он сумел открыть глаза и взглянуть на действительность без ложных оправданий, призванных успокоить собственную совесть.

Противостояние людей постепенно, но неотвратимо превращалась в борьбу машин, на полях сражений с обеих сторон царили роботизированные комплексы, единственным смыслом бытия которых являлась война до победного конца, который не отрицал полного уничтожения Человечества.

Говард стал замкнут и неразговорчив. Его сознание хранило тайны, известные только ему. Работающие в лабораториях «Гаммы» специалисты в угоду повышенной секретности занимались теперь лишь узкими, профильными работами, Фарагней подозревал, что он единственный, кто хранит в рассудке всю информацию по модулям «Одиночка», – только он знал, как создать программно-аппаратный модуль нового поколения.

Казалось бы – зачем?

Покончив со страхом, взглянув в глаза правде, Говард полностью отдавал себе отчет, что никто из ныне живущих не остановит раскрученный маховик вселенской бойни.

Он решил сделать хоть что-то, способное предотвратить гибель цивилизации, – а именно: дать машинам, уничтожающим друг друга, понятие о других целях и ценностях, но как он собирался осуществить задуманное?

Его личным искуплением стало создание «BEATRIS».

Говард не сомневался – новый модуль примут на вооружение. Он лично сделает все, чтобы «BEATRIS» поступила в войска, пройдя все мыслимые тесты и испытания.

Он заложил в схему «Одиночки» мину замедленного действия, увеличив количество нейрочипов до двух с половиной тысяч.

Теперь модуль искусственного интеллекта, находясь на постоянной связи с разумом пилота, не будет терять информацию, полученную из человеческого рассудка. Говард был хорошо осведомлен о настроениях, царящих среди офицеров Альянса. Все больше людей осознавало бессмысленность межзвездной бойни, в душах росло неприятие ситуации в целом, – именно такие противоречия хотел посеять Говард Фарагней в искусственных душах «Одиночек», дав им шанс впитать человеческие мысли, быть инфицированными сомнениями относительно целесообразности войны, как способа решения накопившихся проблем.

Он еще не знал, к чему приведет подобный шаг, но надеялся, отчаянно надеялся, что такой подход сумеет изменить хоть что-то…

Мотивы Фарагнея были просты.