Среда выживания

Я вырастил хондийский нерв, Нарушев модернизировал устройство, дополнил его искусственной нейросетью и программами модуляции хондийских нейронных импульсов. В целом адаптер получился совместимым с нашими имплантами… Искусственная нейросеть обучалась распознаванию человеческих мысленных образов и преобразовала их в импульсы, передаваемые на хондийский нерв. Тот в свою очередь воздействовал на железы, побуждая их выделять определенный феромон!

– Вы разрабатывали оружие подчинения?! – похолодев, уточнил Малехов.

– Нет.

Цель была другой. Русанов хотел знать, можно ли после усовершенствования наших имплантов читать маркеры пути, ориентироваться на борту хондийских кораблей, а в перспективе – управлять ими.

– Чего реально удалось достичь? – заинтересовался Родион.

– Многого! – Метелина вновь охватило лихорадочное возбуждение. – Здесь, в лаборатории, есть фрагмент переборки с мембранной дверью и приборные панели с их корабля, – он оглянулся, заметил, что все перечисленное на месте. – Мы научились открывать и закрывать живую перегородку, считывать и даже менять маршрутные маркеры, расшифровали, а затем симулировали некоторые простейшие команды, поняли, что без хондийского нерва невозможно перехватить контроль над сложными функциями, например, пилотировать корабль!

– Значит, исследование зашло в тупик?

– Нет.

Но его развитие… поймите, есть черта… – он явно лукавил, но никто уже не обращал внимания на попытки Метелина вывернуться из неприятной ситуации. – Я говорил Русанову, но он не слушал, хотел найти добровольца для имплантации нерва, но потом изменил решение, велел экспериментировать на андроиде.

– Почему свернули эксперимент?

– Мы работали постоянно! В изоляции. Даже не знали, что происходит вокруг, пока этот сектор не начало подтапливать. Компьютерная сеть рухнула, генератор заглох, терминалы повредило водой. Мы попытались отыскать Русанова, но он исчез.

– Кто еще входил в вашу группу?

– Нарушев и Шульгин!

– Имплантация нерва, управление хондийской техникой – это вообще возможно? – тихо спросил Бестужев.

– Вполне, – снова закивал Метелин.

– А как же чуждая семантика? – с сомнением спросил Малехов.

– Не такая она и чуждая, раз существует универсальный язык межрасового общения, – ответил Метелин.

– Короче, феромоны – ключ? – Родиона интересовала только практическая сторона вопроса. – Код доступа к мнемоническому интерфейсу?

– Да! Но мы не можем им воспользоваться. Интерфейс совершенно не изучен.