Обезглавленное древо. Книга первая. Айк

– Да-а, лихо нас угораздило, Эйв, – произнес Айк как можно беспечнее и решительно стянул узел банданы, – ну, давай выбираться. Полезай на плечи!

В последующие часы братья испробовали все возможное, чтобы выбраться из ямы. Дотянуться до края им не удалось. Эйвор предложил прокопать в стене ступени – он читал о таком способе.

Айк уже достал нож из кожаного чехла на поясе, но тут заметил, что стены ямы сужаются кверху. Немного, но достаточно, чтобы лишить их затею всякого смысла.

И ни одного корня или выступа, чтобы ухватиться! Кто бы ни выкопал эту ловушку, он поработал на совесть.

В конце концов они совершенно выбились из сил. Легкий ветерок шелестел листвой. Прозрачные весенние сумерки еще только начали сгущаться между деревьями, но в яме было совершенно темно.

Братья жутко замерзли – от стен веяло ледяным холодом. Могильным холодом.

– Айки… – прошептал Эйвор во мраке. Он сидел плечом к плечу со старшим и дрожал.

– Что?

– Мы умрем тут?

– Не говори глупостей, – сердито прошептал Айк и крепко обнял брата, – мы выберемся.

– Угу.

– Вот и молодец. Поспи немного.

– Айки…

– Ну чего тебе?

– А маму… тоже положили в такую яму, когда она умерла?

Айк не смог сдержать дрожь.

– Я… я не видел. Не знаю. Что за дурацкие мысли? Спи давай, и будем вылезать. А то у нас уже сил нет. Поспи, Веточка, ладно?

– Угу, – Эйвор прижался растрепанной головой к плечу старшего и прерывисто вздохнул.

Айк привалился к стене и прикрыл глаза.

Что теперь будет? Когда отец вернется домой?

Может, завтра, а может, через неделю – никто не знает. Поэтому Айк и затеял этот рискованный поход. К весне запасы истощились, близняшки отказывались от каши, плакали и просили хлеба. А отец все не приходил.

Айк рассчитывал быстренько сбегать в деревню за мукой и вернуться – и вот что получилось! Проклятый лавочник опять дал им от ворот поворот, даже говорить не захотел.

Если бы только они не играли, а сразу пошли домой! Если бы Эйвор соглашался оставаться дома с сестрами, а не устраивал истерику, стоило Айку заикнуться об этом! Если бы, если бы…

Упоминание о матери, как всегда, отозвалось болью в сердце Айка. Но в этот раз, разнообразия ради, она была приправлена острым чувством вины.