Искатель приключений

Я терпеливо дождался, чтобы Фульк вышел из церкви, и тогда, подойдя к нему с холодным и равнодушным видом, вежливо сказал:

– Господин командор, я очень рад, что эта нечаянная встреча позволяет мне осведомиться о вашем здоровье.

– Господин командор, – отвечал Фулькер, – мое здоровье очень хорошо и я нижайше благодарю вас за участие, которое вы принимаете во мне…

– Осмелюсь ли спросить, – продолжал я, – в какую церковь пойдете вы отсюда?

– В церковь Святого Иоанна, – отвечал Фулькер.

– Если вам угодно, – продолжал я, – я буду иметь честь проводить вас туда самым кратчайшим путем…

Я ожидал, что Фулькер удивится моей странной вежливости.

Ничуть не бывало. Напротив, он отвечал мне с самым учтивым и любезным видом:

– Я буду очень рад пойти с вами и чувствительно благодарю вас за вашу предупредительность…

Говоря таким образом, он пошел за мной. Я старался занять его разговором и привел так, что он этого не заметил, на улицу Стретта. Там я поспешил вынуть шпагу, будучи уверен, что в такой день церковная служба привлекает всех в церковь и никто нам не помешает.

Фулькер заметил мое движение и вскричал:

– Как, командор, вы беретесь за шпагу?!

– Да, – отвечал я, – да, командор, я берусь за шпагу и жду вас!

После минутной нерешимости, Фулькер также обнажил шпагу, но почти тотчас же опустил ее.

– Что вы делаете? – вскричал я. – Вы не защищаетесь?.. Отчего?

– В Великую Пятницу, – прошептал он.

– Что нужды?..

– Послушайте: уже шесть лет не был я на исповеди, меня пугает состояние моей совести, но через три дня, то есть в понедельник утром, мы встретимся здесь.

– Нет, не через три дня! – вскричал я. – Не через два! Не завтра! Не через час! Но сию же минуту!..

– Именем Бога живого, который умер за нас в этот день, – продолжал Фулькер. – Не отвергайте моей просьбы!

– Отвергаю ее.

– Итак, вы безжалостны?

– Да.

– В таком случае, я не хочу подвергать спасения души моей вечной погибели и отказываюсь драться сегодня.

Я человек очень миролюбивый, а вы знаете, что люди с таким характером никогда не слушаются рассудка, когда они раздражены.

Едва командор произнес эти слова, я поднял шпагу и ударил его плашмя. При этом кровавом оскорблении багровая краска сменила обычную бледность де Фулькера, молния сверкнула из его глаз, рука судорожно сжала эфес шпаги, и он во второй раз приготовился к бою. Я напал на него с бешенством. Едва скрестили мы шпаги, как выражение его лица изменилось.