Книга утраченных имен

 – Но у нее трое детей, и квартира совсем маленькая, поэтому для нас не нашлось места. – Ева удивленно посмотрела на нее, пытаясь скрыть свое потрясение. Она сама требовала от матери, чтобы та запомнила все эти сведения, но была уверена, что мамуся даже не слушала ее. – Так что, если у вас нет свободной комнаты, мы обратимся куда-нибудь еще.

Женщина посмотрела на мамусю, и ее губы изогнулись в легкой улыбке, но взгляд по-прежнему был крайне недоверчивым.

– Вы говорите с акцентом, мадам. Вы не француженка?

Несколько секунд мать Евы молчала, а Ева молилась, чтобы та все правильно сказала.

Если она ошибется, женщина может заявить на них властям, и тогда все будет кончено.

– Моя мать… – начала было она.

– Русская, – уверенно сказала ее мать, и Ева не смогла сдержать вздоха облечения. – Я уехала из России в 1917 году после революции и вышла замуж за француза. Моя дочь Ев… – она осеклась, а затем решительным тоном поправила себя: – Колетт родилась здесь, во Франции, через несколько лет после этого.

– Русская, – повторила женщина.

– Из белой эмиграции, – без запинки пояснила мамуся.

– Вы и ваша дочь Ев-Колетт. – Женщина усмехнулась, но в ее глазах больше не было злобы.

– Просто Колетт, – с волнением сказала Ева.

– Понятно, – отозвалась женщина. Она внимательно посмотрела на них, но даже не шелохнулась, а затем спросила по-русски: – Прекрасный вечер, не правда ли? – И мило улыбнулась мамусе.

Ева замерла. Женщина говорила по-русски? Поразительно!

Но мамуся и бровью не повела.

– Да, – уверенно ответила она.

Женщина прищурилась и снова спросила по-русски:

– Вы приехали сюда со своей дочерью?

Ева выдавила из себя вежливую улыбку и краем глаза посмотрела на мать.

– Да, – по-русски ответила мамуся, но уже менее уверенно.

– Хм, – протянула женщина и спросила по-русски: – Вы на самом деле не русская, не так ли? Вы – мошенница?

Вид у мамуси был совершенно потерянный.

– Да? – ответила она на свой страх и риск.

Ева задержала дыхание, когда женщина смерила мамусю долгим взглядом, а затем сказала по-французски:

– Хорошо, мадам.

Вы и ваша дочь – просто Колетт – можете войти, пока еще не совсем стемнело. Пусть мы и в свободной Франции, но было бы большой ошибкой считать ее действительно свободной. – С этими словами она развернулась и тяжелыми шагами прошла внутрь дома.

– О чем она тебя спрашивала? – шепотом поинтересовалась Ева у матери.

– Понятия не имею, – тихо ответила мамуся.