Зимний сад

Мать, по обыкновению, неподвижно сидела в самом центре этой картины, опустив руки на колени.

Когда Мередит была маленькой, склонность матери к уединению часто пугала ее, но по мере взросления стала вызывать сначала растерянность, а потом раздражение. Пожилой женщине ни к чему сидеть одной на морозе. Обычно мать винила во всем свой дефект зрения, но Мередит это не убеждало. Да, мать не различает никаких цветов, кроме оттенков серого, но даже в детстве Мередит не считала, что это повод вечно таращиться в пустоту.

Она открыла дверь и вышла на холод.

Ноги утопали в сугробах, под ботинками похрустывала снежная корка, и пару раз Мередит едва не поскользнулась на льду.

– Не сидела бы ты на холоде, мам, – сказала она, подходя. – Еще подхватишь воспаление легких.

– Ничего я не подхвачу. Это и холодом назвать трудно.

Мередит закатила глаза. Мать постоянно выдавала подобную чушь.

– Я заехала только на час, так что пойдем скорее есть. – В тишине снегопада ее голос прозвучал слишком резко, и она поморщилась, подумав, что стоило бы смягчить интонацию.

И как матери удавалось вечно пробуждать в ней все самое плохое? – Ты же в курсе, что отец пригласил меня на обед?

– Конечно, – ответила мать, но Мередит по голосу поняла, что она врет.

Мать плавно поднялась со скамейки, точно древняя богиня, перед которой должно благоговеть. Ее лицо было поразительно гладким, почти лишенным морщин, а безупречная кожа словно подсвечивалась изнутри. От таких скул, как у нее, не отказались бы многие женщины.

Но примечательнее всего были глаза: глубоко посаженные, обрамленные густыми ресницами и поразительно голубые, с золотистыми проблесками. Мередит знала, что всякий, кто видел эти глаза, уже не мог забыть их. И как иронично, что, обладая таким необычайным оттенком, эти глаза были неспособны различать цвета.

Мередит взяла мать под руку и повела к дому. Только тут она заметила, что та вышла без перчаток и пальцы посинели от холода.

– Господи. У тебя руки совсем синие. Нужно надевать перчатки, когда такой холод…

– Ты ничего не знаешь про холод.

– Как скажешь, мам. – Мередит настойчиво потянула ее по ступенькам и завела в теплый дом. – Может, примешь ванну, чтобы согреться?

– Спасибо, но согреваться мне незачем. Еще только четырнадцатое декабря.

– Ладно, – сказала Мередит, наблюдая, как мать, дрожа от холода, подходит к плите и начинает помешивать суп. Серый шерстяной плед, порядком истрепанный, соскользнул с ее плеч и остался лежать на полу.