Четыре ветра

 – Раф выдохнул дым и продолжал: – Они говорят, что делают это ради нашего будущего. Как будто этот участок грязи – предел наших мечтаний.

– Может, у нас получится убедить их уехать.

Папа рассмеялся.

– А может, у Мило вырастут крылья и он улетит?

– А нельзя уехать без них? Куча народу уезжает. Ты всегда говоришь: «Это Америка, здесь все возможно». Мы можем поехать в Калифорнию. Или ты можешь устроиться на железную дорогу в Орегоне.

Лореда услышала шаги. Мгновения спустя появилась мама в своем жалком старом платье и грубых башмаках.

Тонкие бесцветные волосы растрепались.

– Раф, – с облегчением сказала мама, словно вообразила, что он мог сбежать. Просто позор, до чего пристально мама следит за папой. За ними всеми. Полицейский, а не мать, и всюду, где она появляется, веселью конец. – Я проснулась, а тебя нет. Я подумала…

– Я здесь, – ответил папа.

Мама улыбнулась жалкой, как и все ее существо, улыбкой.

– Идите в дом. Ночь на дворе.

– Сейчас, Элс, – сказал папа.

Лореде очень не понравилось, каким безнадежным голосом ответил ее отец, в присутствии мамы весь его запал исчезал.

Своими грустными, страдальческими взглядами мама из всех высасывала жизнь.

– Это все ты виновата.

– В чем я теперь виновата, Лореда? – спросила мама. – В засухе? В Великой депрессии?

Папа похлопал Лореду по руке, покачал головой, как бы говоря: «Не надо».

Мама подождала, не скажет ли Лореда чего-нибудь еще, повернулась и пошла к дому. Отец побрел за ней.

– Мы можем уехать, – сказала Лореда отцу вслед.

 – Все возможно.

На следующее утро Элса проснулась засветло. Рафа в постели не было. Значит, опять спал в амбаре. В последнее время он предпочитал спать там, а не с ней. Вздохнув, она оделась и вышла из комнаты.

В темной кухне Роуз стояла у раковины, погрузив руки в воду, которую натаскала из колодца. Большая потрескавшаяся миска для замешивания теста сохла на полотенцах рядом с ней. Полотенца Элса расшивала по ночам, при свете свечей, любимыми цветами Рафа. Она думала, что если их дом будет идеальным, то и брак будет счастливым.

Белоснежные простыни с запахом лаванды, наволочки с мережками, вязаные шарфы. Она проводила часы за рукоделием, вкладывала в работу душу, с помощью ниток пытаясь выразить то, чего не могла сказать словами.

Кофейник пофыркивал на дровяной печи, наполняя кухню успокаивающим ароматом. На столе – противень с панелле, квадратными лепешками из нутовой муки, на чугунной сковороде разогревалось оливковое масло.