Четыре ветра

В дощатой мостовой застряли колючие растения, принесенные ветром, окна зданий были заколочены – из-за Великой депрессии и пыльных бурь.

Когда они подходили к вокзалу, Стелла сказала тихонько, будто боялась, что ее услышат в родительском доме:

– Дела идут все хуже и хуже, Лоло.

Лореде нечего было на это ответить. В доме Мартинелли уже долгое время дела шли все хуже и хуже. Она смотрела, как Стелла уходит, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от грядущих несчастий; вот подруга взобралась на дюну, что ветер насыпал поперек улицы, и повернула за угол к дому.

Лореда и Энт продолжали путь. Казалось, во всем мире нет никого, кроме них двоих.

Они шли мимо заборов, на которых кое-где уцелели таблички «Продается». Ничего, кроме заборов, почти исчезнувших под песчаными насыпями, – ни домов, ни ветряных мельниц. Только бесконечные холмы мельчайшего золотисто-коричневого песка. Кое-где из холмов торчали телефонные столбы. Один столб накренился.

Лореда первой услышала медленное, глухое цоканье копыт.

– Мама! – закричал Энт.

Лореда подняла голову.

Мама вела фургон в их сторону; она сидела, подавшись вперед, будто подгоняла Мило, но бедный старый мерин был так же обессилен и обезвожен, как и все вокруг.

Энт вырвал руку и кинулся к фургону.

Мать остановила лошадь, спрыгнула на землю и побежала навстречу детям. Ее лицо и светлые волосы потемнели от пыли и грязи, подол платья болтался лохмотьями, передник развевался.

Она подхватила Энта и закружила его, крепко прижав к себе и осыпая грязное лицо мальчика поцелуями с такой горячностью, будто уже и не надеялась его увидеть.

Лореда помнила эти поцелуи – в хорошие годы мама пахла лавандовым мылом и тальком.

Но эти годы ушли. Лореда не смогла вспомнить, когда в последний раз позволила маме себя поцеловать. Лореде не нужна была любовь, загоняющая в ловушку. Она хотела, чтобы ей говорили: ты можешь взлететь высоко, стать кем хочешь, поехать куда хочешь.

Мамино представление о месте женщины в мире слишком жалкое.

Мать помогла Энту взобраться на козлы, шагнула к Лореде.

– Ты в порядке? – спросила она, поправила дочери волосы и не сразу отняла ладонь.

– Да. Все отлично, – ответила Лореда, сама понимая, как резко звучит ее голос.