Шедевр

Молодой человек положил руки на перила и согнулся, опершись на запястья. Он некоторое время смотрел на залив и снова взглянул на меня. Его вопрос в очередной раз сбил меня с толку:

– Что вы здесь делаете, честно?

Я непонимающе посмотрела в ответ, словно глупость вопроса заставляет сомневаться в разумности человека:

– Я вообще-то на дне рождении Николь.

Он улыбнулся еще шире:

– Хм, да нас таких целых двое!

То, как он улыбался, можно говорить долго и лучше отдельно от всего контекста. Пока только скажу: лучше бы он этого не делал.

Его улыбка могла слишком отвлечь собеседника от мыслей, и, конечно, сам ее владелец вряд ли догадывался, каким опасным оружием обладает, но это все же не делает ему большого оправдания.

Я вспомнила про Льюиса и его корыстное желание встретить хозяина дома и прыснула от смеха, осознав, насколько прав мой собеседник.

– Вы, случайно, не знакомы с мистером Уайзом? – спросила я полушутя. – Льюис Какой-то-там стремится с ним встретиться.

Лицо Норина изменилось на серьезное и приобрело даже немного усталый вид.

– Мистера Уайза я знаю, – он сощурился и скривил рот. – Не знаю, кто такой Льюис.

Я удивленно и неверяще посмотрела на него:

– Вы? Мистера Уайза? Знаете?

– А что такое? – поднял он брови, и лицо вновь просветлело еле заметной улыбкой.

– Ничего.

– Так уж и ничего. Как-то в вашем случае не вяжется слово «ничего» с предыдущим вопросом.

– Хм, мое слово не вяжется! Я уж про вас не говорю.

– А что про меня?

– Ничего.

– Опять не вяжется.

Я слегка оскорбилась от того, что к моим словам придирались, прекрасно зная, что правду не всегда стоит говорить ради вежливости. Я решила, раз уж ему хочется честности, он ее получит.

– А вы вообще не вяжетесь с этим обществом, и я и то не тыкаю в это пальцем.

– С этим обществом? – не было похоже, что это его как-то задело. Немного удивило – да, но лишь так, как удивляется костлявый и вечно болеющий человек, когда его спрашивают, не занимается ли он спортивным плаванием.

Он невозмутимо пожал плечами и хмыкнул. – Я вообще ни к какому обществу не отношусь. Сам по себе. А вот вы точно не такая, как остальные. Что же вы все-таки делаете здесь?

Почему-то этот человек стал меня злить. У меня было ощущение, что он видит меня насквозь, а слишком проницательных людей зачастую никто не любит. Он мне показался высокомерным и грубым от того, что замечал мои промахи, которые другим заметить не пришлось.