Шедевр

– Упала? – не выдержала я и решила все-таки задать вопрос, чтобы пояснить. Она говорила очень странно, повышая тон в конце каждой фразы, как будто спрашивая, а не утверждая. Позже я заметила, что многие маори и люди с тихоокеанских островов говорят именно с таким акцентом. Но ко всему прочему, Роимата еще и просто плохо говорила на английском, и я не могла быть уверена, что она имеет в виду то, что произносит.

– Да, идти далеко и нога болит. Сегодня я здесь. No hea koe?

Я опять не поняла последней фразы, но кажется, это был вопрос.

Не успела я найти, что сказать, как она снова спросила:

– А ты кто?

– Я просто в гости пришла. А где вы живете? Далеко отсюда?

– Панмьюра. А до того в селе. Когда мы переехали в город, я видела море белых лиц.

– Много белых людей в городе? – уточнила я, но мне хотелось больше поговорить о ее месте жительства. – Вы живете в Панмьюре? Это же так далеко? И твоя мама, что, пешком сюда ходит?

– На ногах, да, надо беречь денег. Мама работает, я tiaki tungane.

С уроков маорийского я помнила это слово, tungane, брат или сестра, и догадалась, что, когда ее мать работает, она приглядывает за братом. Или сестрой. Но я поверить не могла, что человек может ходить пешком на работу из Панмьюры. Это же часа три, может, идти!

– А ты же как сюда пришла? – с испугом спросила я у Роиматы.

– Я на трамвае. Сначала забираюсь на maunga iti, а потом идти, идти и будет трамвай.

Роимата поднялась на ноги и стала руками собирать сухие ветви и траву и складывать все в небольшую тележку, стоящую позади нее.

У меня в голове было столько вопросов, и мне хотелось просто узнать ее и поговорить подольше, но я даже не знала, с чего начать. Мне подумалось, как же так может быть, что ребенок в двенадцать или около того лет так плохо может говорить на английском.

– А где ты учишься? – спросила я у нее, тоже поднимаясь с корточек.

– Я не учусь.

– Нет? Разве ты не ходишь в школу?

– Пока мама работает во второй работе, я с tungane собираю уголь вдоль железной дороги.

– Уголь собираешь?

Но для чего она его собирает, мне не суждено было узнать, потому что я услышала мамин голос позади меня:

– Лоиз, милая, мне кажется, тебе пора к нам присоединиться.

Я рассеянно кивнула и снова посмотрела на девочку, так умело укладывающую траву в повозку.

– Пока, Роимата.

– E haere ra.

Почти все оставшееся время от нашего чаепития я молчала, не способная выдавить из себя ни звука.