Сага о волках – Волчий век

Она подслушала разговор мужчин между собой, а Лейфр, как и почти все остальные члены экипажа, был известен как дамский угодник, который соблазнял как рабынь, так и свободных незамужних женщин. Ей не о чем было беспокоиться, две ее рабыни не пострадают от внимания ребят ее брата, совсем наоборот.

К обеду все мужчины вернулись и обменялись словами о рабынях. Лейфр отдал предпочтение Снежане, а Арнштейнн, похоже, остановил свой выбор на Милане. Остальные должны были ждать своей очереди. Съев тушеную курицу с пивом и хлебные лепешки, мужчины легли спать.

Лейфр и Арнстейнн взяли каждый по одной рабыне к себе в постель. Ульфдис наблюдала за ними. Рабыни были совершенно послушны, как и обещал Торфрид, и позволили себе это. Ульфдис легла в постель, и она могла наблюдать за Лейфром и Арнстейном в свое удовольствие. Ее беспокоила нежность Лейфра по отношению к Снежане, он ласкал и целовал ее, и рабыня, казалось, наслаждалась этим. Свартр никогда не оказывал ей такого внимания, а в те разы, когда он делил с ней постель, она не испытывала никакого удовольствия, наоборот.

В тот вечер, увидев Лейфра со Снежаной, Ульфдис почти захотела оказаться на ее месте.

На следующее утро, после завтрака, она обсудила с Гисли вещи, которые ей нужно было продать за свой счет.

– Гисли, у меня есть вадмал, меха и шкуры на продажу. Ты знаешь, где я могу получить хорошую цену за них?

– Для вадмала, сколько ты принесла?

– 56 саженей[45 - Один сажень вадмала равен 2,1336 м. Таким образом, 56 саженей вадмала составляют около 120 метров.

].

– Это хорошее количество. Я знаю торговца, который экспортирует большие объемы, думаю, он был бы заинтересован. А что насчет шкур, что у тебя есть?

– Горностаи, лисицы, несколько шкур рысей и северного оленя и очень красивые шкуры куницы и бобра.

Гисли был ошеломлен.

– Как ты смогла накопить столько шкур?

– Я бы предпочла не говорить тебе, Гисли, но не волнуйся, я не крала их, если ты об этом спрашиваешь.

Ульфдис предпочла не признаваться ему, что она охотница и собрала много шкур, пока жила с Олафром.

У Гисли и так было достаточно вопросов, поэтому лучше не говорить ему слишком много. Он молчал некоторое время, потому что задавал себе все больше и больше вопросов. В Ульфдис было слишком много странностей. Начнем с того, что она вела себя не так, как должна вести себя женщина. Казалось, она ничуть не боялась быть единственной женщиной, спящей в доме с восемью мужчинами, которые не были ей родственниками.