Жизнь в ролях

Помните, как Дастин Хоффман с трепетом наблюдал за тем, как Энн Бэнкрофт натягивала чулки на свои великолепные ножки? Эта запретная, с моей точки зрения, картинка накрепко запечатлелась у меня в сознании и то и дело возникала в моем воображении. До фильма «Выпускник» я был уверен, что существует некий закон, согласно которому вместе могут быть люди только одного возраста.

«Кубок Корбина» оказался авантюрой. Через два года отец прогорел и вынужден был сдаться. Мои родители еще больше отдалились друг от друга.

Мы начали отвыкать от отца – он показывался дома все реже и реже, а потом и вовсе исчез.

Еще два года спустя он вместе с мамой появился в зале суда. Собираясь на судебное заседание, она надела свое лучшее платье, сделала красивую прическу и тщательно накрасилась. И хотя выглядела она хорошо, нетрудно было заметить, что ей не по себе и она очень напряжена. Кажется, она сказала нам, что идет в суд в качестве свидетельницы на процедуру чьего-то развода. Сейчас я уже не помню, когда именно мы узнали, что тогда она сама развелась с отцом.

Тогда в холодном мраморном зале, в свете флуоресцентных ламп, мы увидели отца впервые за два года. Я помню, как он подошел к нам и присел на корточки, чтобы поздороваться. А еще через несколько секунд он изо всех сил заехал в лицо какому-то парню. Бум! Парень упал, брызнула кровь. Кто-то закричал: «Джимми! Джимми!»

Оказалось, что так звали мужа той женщины, которую мой отец увел из семьи и на которой вскоре должен был жениться.

Продавец блошиного рынка

Я помню, как лгал своим друзьям и соседям, в том числе детям семейства Барал, когда они спрашивали, где мой отец.

– Он очень много работает и поздно возвращается, – говорил я. – Но когда он приходит домой, он обязательно нас будит и мы подолгу играем.

Мне кажется, они мне верили. Я и сам начал в это верить.

Какое-то время мой отец был вроде призрака. А потом исчез совсем. Никто не объяснил нам, почему это произошло. Нам вообще никто ничего не рассказывал. Мол, что случилось, то случилось – ничего не поделаешь. Надо жить дальше.