Стрельцы

на стороне партии Милославских. В феврале 1697 г. арестован по обвинению в заговоре против Петра I и казнен.] и пятисотенный Чермной[41 - Пятисотенный Чермной – Чермной Кузьма Иванович, в 1689 г. в действительности пятидесятник стрелецкого Дементьева полка. Арестован в августе 1689 г. по обвинению в намеревании убить царицу Наталью Кирилловну и оскорбительном высказывании в ее адрес. Казнен 12 сентября 1689 г.].

При появлении Милославского все встали. Боярин занял первое место и, подумав немного, спросил:

– Ну что, любезные друзья, идет ли дело на лад?

– Я отвечаю за весь свой полк! – отвечал Одинцов.

– И мы также за свои полки! – сказали Петров и Циклер.

– Ну а ты, Чермной, что скажешь? – продолжал Милославский.

– Все мои пятьсот молодцев на нашей стороне. За других же пятисотенных ручаться не могу. Может быть, я и наведу их на разум, кроме одного; с тем и говорить опасно.

– Кто же этот несговорчивый?

– Василий Бурмистров, любимец князя Долгорукого. Он нашим полком правит вместо полковника.

Я за ним давно присматриваю. Дней за пять он ездил куда-то ночью и привез с собой к утру какую-то девушку, а вечером отправил ее неизвестно куда. Вероятно, к князю Долгорукому, к которому он ходил в тот же день.

– А ты не узнал, как зовут эту девушку?

– Не мог узнать. Один из моих лазутчиков рассказал мне, что этот негодяй в ту же ночь, как привез к себе девушку, ходил с десятерыми стрельцами и пятидесятником Борисовым к дому попадьи Смирновой, твоей соседки.

– Понимаю! – воскликнул Милославский.

 – Это его дело… Послушай, Чермной, я даю пятьдесят рублей за голову этого пятисотенного. Он может нам быть опасен.

– И конечно опасен. Его надобно непременно угомонить. Завтра я постараюсь уладить это дело.

– Ну а ты что скажешь, племянник?

– Я достал ключи от Ивановской колокольни, чтобы можно было ударить в набат.

– Мы с братом Петром, – сказал Иван Толстой, – неподалеку от стрелецких слобод, в полуразвалившемся домишке, припасли дюжину бочек с вином для попойки.

– А я шестерых московских дворян перетянул на нашу сторону, – сказал Сунбулов, – да распустил по Москве слух, что Нарышкины замышляют извести царевича Иоанна.

– А я распустил слух, – сказал Озеров, – что Нарышкины хотят всех стрельцов отравить и набрать вместо них войско из перекрещенных татар.

– Итак, дело, кажется, идет на лад! – продолжал Милославский. – Остается нам условиться и назначить день. Я придумал, что всего лучше приступить к делу пятнадцатого мая.