За то, что дорого

Я знал, что в Бут-Хилле неочищенный виски в салуне будет таким же крепким, как в любом другом городке Запада, а клопы в отеле столь же кровожадны, как и в самом забытом уголке страны. И что здесь, как и везде, не любят чужаков, я тоже знал. Ну что ж, тот, кому я не понравлюсь, пусть перейдет мне дорогу, бросит вызов и… пусть будет проклят!

Я шел по улице, крепко сжав седло и едва передвигая ноги, а жители с явным недоверием на лицах оглядывали чужака. Я прекрасно знал, что они видят: высокого темноволосого симпатичного парня с голубыми глазами и бронзовым загаром ковбоя, одетого в легкую с бахромой куртку из оленей кожи, клетчатую рубашку и запылившиеся джинсы.

Естественно, они заметили оба револьвера на поясе и винчестер в седельном чехле. Обычно люди замечают это прежде всего.

В свою очередь я успел рассмотреть их и понять, кто есть кто в Бут-Хилле. Это были обыкновенные горожане, которые зарабатывают себе на жизнь честным трудом.

Обогнув груженную какими-то свертками повозку, я направился в конюшню, не забыв сосчитать привязанных у салуна оседланных лошадей.

Их было пять, на трех стояло клеймо – «Звезда маршала». Да, необычное, даже очень.

Городская конюшня находилась на другом конце поселения и стояла чуть в стороне от последних домов. Рядом с конюшней, в просторном коррале ходили девять лошадей. Я окинул их оценивающим взглядом – так, по холмам покататься еще куда не шло, а вот для серьезной работы они не годятся. Хотя, кто знает, какие невиданные четырехногие сокровища жуют овес, стоя под этой крышей.

Из ворот постройки вышел высокий и худой, как щепка, старик. Он нес в руках охапку душистого сена и направлялся аккурат к корралю. Я подошел поближе, подождал, пока он задаст животным корм, и, когда конюх повернулся, спросил:

– Я могу оставить здесь ненадолго седло?

Он ответил не сразу. Не торопясь, внимательно меня разглядывая, он свернул и закурил самокрутку. Не стесняясь, я тоже разглядывал его: одежду, манеру держаться, носить шляпу и даже курить.

Это был настоящий lobo[6 - Lobo (исп.) – волк.], который привык все делать и решать сам, не спрашивая ни у кого совета. Он спокойно продолжал курить, ничем не показывая того, что слышал мой вопрос. Я же по глазам видел, что слышал, поэтому так же спокойно ждал, стоя у корраля.

Крепкая пегая лошадь принялась тыркать меня носом, выпрашивая сахар или еще что-нибудь в этом роде. Лошади – они все такие попрошайки.