За то, что дорого

Он гнал карьером, благодаря чему подскакал к конюшне довольно быстро. Со взмыленной кобылы темно-гнедой масти с широкой белой полосой на морде соскочил парень лет 18-ти и торопливо перекинул Вандеру поводья.

– Господи, Том, мистер Менард уволит меня! Я опаздываю на работу на 15 минут! – воскликнул он. – Я пропал!

Он развернулся, бросил быстрый взгляд на Рамону и бегом побежал в город. Только пятки засверкали. Мы с Вандером переглянулись и захохотали.

– Чепуха! – усмехнулся конюх. – Менард выгоняет, если опаздываешь на 20 минут.

Сегодня я собирался завтракать в «Заходи, приятель!». Пускай все те, кто позавчера был в салуне и слышал мою перепалку с Айелло, узнают, что я не сочинял и что у меня действительно есть лошадь. По городу пойдут слухи о красивой кобыле игреневой масти, и эти слухи достигнут, рано или поздно, «Звездного». Именно поэтому просьба Тома об осторожности была весьма и весьма уместна.

Я привязал Рамону к коновязи рядом с еще двумя лошадьми и вошел в салун. Он был пуст, если не считать двух ковбоев, которые с поразительной быстротой поглощали завтрак.

Я занял место у стойки и, когда огромный бармен подошел, чтобы принять заказ, весело поздоровался:

– Доброе утро, Джо!

Он ничего не ответил и только не спускал с меня глаз в ожидании заказа. Мы смотрели друг на друга. Я решил, что он меня не расслышал.

– Привет! – я хотел даже помахать ему рукой.

Опять никакой реакции.

– Джо, ты что, никогда не здороваешься?

– Он здоровался, – поправил меня один из ковбоев.

Как же я его не узнал! Это был Фрэнки. – До той встречи с конокрадами он всегда говорил «Привет!» Вернее, кивал головой, давая понять, что прочел по губам. Он тогда едва шкуру свою спас и вот теперь очень редко, когда здоровается. Он глухонемой, приятель.

– Глухонемой, который потом обязательно заговорит? – не поверил я, но тут же сообразил, что чья-то беда вовсе не повод для зубоскальства. – Да, паршивая шутка… Извини, Джо.

Фрэнк неожиданно отложил нож и, медленно поднявшись из-за стола, двинулся в мою сторону.

Не понял?.. Бить, что ли, идет из-за неудачной шутки? Уже и сказать ничего нельзя… Я внутренне собрался.

Но не дойдя до меня пары шагов, Фрэнк остановился и смущенно переминулся с ноги на ногу. Тоненько звякнули шпоры.

– Кстати… – он запнулся, и я понял, что внесение изменений в мой портрет покамест откладывается. – Я хотел извиниться за тогдашнее. Я не хотел к тебе лезть. Ты… ты нормальный парень.

– Забудь, Фрэнк. Я не в обиде.