Живые и мертвые

Никому не хотелось говорить, но невозможно было и молчать: слишком много накопилось у каждого на душе.

– Не думали, не гадали, – печально сказал из темноты кто-то, кого Синцов так и не разглядел в лицо этой ночью.

– Если бы не думали, не гадали, еще бы ладно, – после молчания отозвался полковник. – А то ведь и гадали и думали, а на поверку – ералаш!

– Удивительно много беспорядка! – из темноты откликнулся кто-то, тоже невидимый, тонким удивленным тенором. – Просто удивительно.

– А мой саперный батальон в Белостоке стоял! – сказал густой бас.

– Ищи-свищи! – холодно и резко ответил чей-то злой голос.

Несколько минут все молчали.

– Августовскую катастрофу четырнадцатого года в академиях изучали, над Самсоновым смеялись, а сами обо… – грубо срифмовал тот же холодный, желчный голос, который ответил саперу. – В общем, шапками закидаем, на чужой территории, малой кровью… Ура и так далее, – продолжал он.

– На чужой территории еще будем – зарубите это себе на носу, вы, там, в темноте, не вижу, как вас по званию! – сердито отозвался полковник.

Это вызвало целый хор ответных замечаний. Кто-то заметил, что мы, русские, долго запрягаем, зато потом быстро ездим. Но его слова не встретили сочувствия.

– Не восемьсот двенадцатый, теперь и запрягать надо поворачиваться! А то прозапрягаемся до Смоленска.

Полковник сказал, что эту поговорку немцы выдумали.

Люди спорили друг с другом, но в их голосах одинаково дрожали злость и обида. Они были подавлены не только совершенно очевидным беспорядком, но еще больше тем, что где-то идут бои, дерутся их части, а они до сих пор еще не попали туда и неизвестно, как попадут!

– А меня вчера чуть как диверсанта не расстреляли! – сказал кто-то. – В зубы наган сунули, как лошади. Я Перекоп брал, а они мне, сволочи, мальчишки, в зубы наган суют!

– Эй вы, августовская катастрофа! – словно вдруг что-то вспомнив, позвал полковник человека с не понравившимся ему холодным голосом.

Но на этот вопрос никто не откликнулся. Тот, кого спрашивали, то ли не хотел отвечать, то ли ушел… Было слышно, как в темноте люди поворачиваются друг к другу.

– Вроде ушел, – наконец раздался густой голос сапера. – Тут, около меня, сидел.