Солдатами не рождаются

А кроме того, медикаменты воровала и в лес переправляла…

Сказав «воровала», она улыбнулась, но сразу снова стала серьезной и объяснила, что, когда в подполье, это совсем другое дело, чем в партизанском отряде. В партизанском отряде есть оружие и кругом товарищи. А тут живешь все время во власти немцев. Как комар между ладонями: в любую минуту прихлопнут – и нет тебя. И от этого больше всего устаешь.

– Нет, я теперь только на фронт, больше никуда.

– А где этот месяц будете? Здесь? – спросил Артемьев.

– Еще не знаю, – сказала она. – Если удастся, съезжу к отцу и матери.

– Где они у вас?

– Не знаю точно. Отец работал перед войной на «Ростсельмаше». Я только недавно через комиссара госпиталя добилась – узнала, что почти весь «Ростсельмаш» в Ташкент эвакуировали. Если отец не на фронте, то, наверное, там. Он до войны был парторгом цеха. Дала туда телеграмму и теперь жду ответа.

– А по какому же адресу телеграмма?

– Ташкент, «Ростсельмаш».

– И приняли?

– Приняли. А что?

– Может не дойти. Завод теперь, скорей всего, стал номерной…

– Я тоже этого боюсь, – сказала она. – А что делать?

– Можно узнать номер почтового ящика, если завод номерной, а можно… – Он не стал объяснять, какая мысль пришла ему в голову, и сказал: – Короче, если не получите ответа, помогу. Завтра к вам зайду, когда у меня «окно» будет. Скорее всего, попозже, вечером.

– Хорошо, – сказала она и добавила: – А лучше не беспокойтесь.

Артемьев усмехнулся; кажется, ей не понравились его слова: «Попозже, вечером».

– Вот что, – сказал он, – давайте договоримся для ясности. Во-первых, я для вас абсолютно все сделаю и место на поезд достану, если ваши родители в Ташкенте. А во-вторых, если что подумали, зря. Я, конечно, не облако в штанах, а холостой мужик, но во мне этого нет, чтоб под видом одного – другое. Я с женщинами или вполне откровенен, или от начала до конца по-товарищески… Вот такие дела, дорогой товарищ, – усмехнулся он собственным словам.

– Ладно, не буду ломаться, – рассмеялась Таня.

– Уладили.