Моя жизнь в искусстве. В спорах о Станиславском

Сам не знаю, как она сорвалась у меня с языка:

– А я тебя к тете Вере не пущу…

– Глупо! – сказал отец. – Как же ты можешь меня не пустить?

Поняв, что я говорю глупость, и еще больше рассердясь на себя, я пришел в дурное состояние духа, заупрямился и сам не заметил, как повторил:

– А я тебя к тете Вере не пущу.

Отец пожал плечами и молчал. Это показалось мне обидным. Со мной не хотят говорить! Тогда – чем хуже, тем лучше!

– А я тебя к тете Вере не пущу! А я тебя к тете Вере не пущу! – настойчиво и почти нахально твердил я одну и ту же фразу на разные лады и интонации.

Отец приказал мне замолчать, и именно поэтому я четко произнес:

– А я тебя к тете Вере не пущу!

Отец продолжал читать газету. Но от меня не ускользнуло его внутреннее раздражение.

– А я тебя к тете Вере не пущу. А я тебя к тете Вере не пущу! – назойливо, с тупым упрямством долбил я, не в силах сопротивляться злой силе, которая несла меня. Чувствуя свое бессилие перед ней, я стал ее бояться.

– А я тебя к тете Вере не пущу, – опять сказал я после паузы и против своей воли, от себя не завися.

Отец стал грозить, а я все громче и настойчивее, точно по инерции, повторял ту же глупую фразу. Отец постучал пальцем по столу, и я повторил его жест вместе с надоевшей фразой. Отец встал, я тоже, и опять тот же рефрен – отец стал почти кричать (чего с ним никогда не бывало), и я сделал то же, с дрожью в голосе. Отец сдержался и заговорил мягким голосом. Помню, меня это очень тронуло и мне хотелось сдаться.

– Я тебя оставлю без обеда, – более строго произнес отец.

– А я тебя к тете Вере не пущу! – уже с отчаянием говорил я в тоне отца.

– Костя, подумай, что ты делаешь! – воскликнул отец, бросая на стол газету.

Внутри меня вспыхнуло недоброе чувство, которое заставило меня швырнуть салфетку и заорать во все горло:

– А я тебя к тете Вере не пущу!

«По крайней мере, так скорее кончится», – подумал я.

Отец вспыхнул, губы его задрожали, но тотчас же он сдержался и быстро вышел из комнаты, бросив страшную фразу:

– Ты – не мой сын.

Как только я остался один, победителем, – с меня сразу соскочила вся дурь.

– Папа, прости, я не буду! – кричал я ему вслед, обливаясь слезами. Но отец был далеко и не слышал моего раскаяния.