Русская армия на чужбине. Драма военной эмиграции 1920—1945 гг.

штабом Главнокомандующего в рядах армии было учтено 21 331 человек (1802 офицера и 19 529 солдат). Территориально они располагались следующим образом.

В Болгарии находились 1-й армейский корпус (4836 офицеров и 8129 солдат) – 12 965 человек, Донской корпус (1872 офицера и 4328 казаков) – 6200 человек, еще 1829 человек – в рядах различных воинских предприятий и союзов.

В Королевстве СХС в составе различных частей находилось 6276 человек (2656 офицеров и 3620 солдат), еще 3304 человека (829 офицеров и 2475 солдат) – в составе различных артелей.

В Галлиполи оставались технические части общей численностью 1411 человек (763 офицера и 329 солдат).

В районе Константинополя было учтено 1175 человек в составе различных организаций (846 офицеров и 329 солдат)[18 - Русская военная эмиграция 20—40-х годов. Т. 1. Кн. 2. С. 171—172.].

На вооружении армии тогда же имелось 30 235 винтовок, 180 пулеметов, 9800 сабель, 1 616 000 патронов, а также автопарк из 36 легковых, 27 грузовых и 13 санитарных автомобилей[19 - Там же.

С. 173–174.].

Таким образом, части Русской армии хоть и были распылены, но все еще представляли собой грозную силу. Внутреннее положение в нестроевых организациях-союзах несколько отличалось от того, что было в частях.

Для получения точных сведений о числе готовых к борьбе с большевиками лиц регулярно проводились регистрации воинских чинов. Первая из них прошла весной 1922 г. В ходе ее 9300 человек было зарегистрировано в Болгарии, в Берлине (читай – в Германии) – 12 000 человек, в Белграде (читай – КСХС) – 18 000 человек[20 - Там же.

С. 239.]. Регистрация должна была быть закончена к 18 марта 1922 г., но в случае казаков продолжалась еще в апреле.

Наряду с внешнеполитическими демаршами Главнокомандующий продолжал проводить начатую еще в Крыму украинскую политику, считая, что «враг моего врага – друг». Переговоры с украинскими политиками и военными продолжались и в изгнании, что вскоре было замечено и советскими спецслужбами: «Из хорошо осведомленного украинского источника сообщают, что в январе [19]22 г.

в Кишиневе было подписано соглашение между представителями генерала Врангеля и Гуленко, представителем Петлюры»[21 - Русская военная эмиграция 20—40-х годов. Т. 1. Кн. 2. С. 222.]. Позже украинцы опровергли заключение этого соглашения.

Большой интерес в контексте русско-украинского сотрудничества представляет разрешение П. Н. Врангеля на вступление русских в украинские части: «Российскому военному агенту в Румынии.