Под сенью жёлтого дракона. Том 2

Только самые мудрые и самые глупые не поддаются обучению. А мы ни те, и не другие…

От Бо Гу Владимиров уезжал с чувством тревоги за поражение войск Центрального правительства на фронтах и за исход переговоров в Чунцине. Не успел он переступить порог дома, как появился Кан Шэн. В последнее время он нередко заезжал к ним и вёл себя как друг. И на этот раз, вскинув вверх белёсые брови и, широко улыбаясь, Кан Шэн произнёс.

– Я рад приветствовать вас, товарищ Сун Пин! Вот, удалось выкроить время, чтобы заехать к вам… Как вы поживаете?

– Хорошо, товарищ Кан Шэн, – ответил Владимиров.

Кан Шэн поднял обе руки.

– Спасибо… не надо… – оглядел комнату, как будто в ней что-то изменилось за время после его последнего приезда, и продолжил. – Вы уже, наверное, знаете о предстоящем прилёте в Чунцин вице-президента США Генри Уоллеса?

И Кан Шэн выжидающе посмотрел на Владимирова. Первая мысль, которая пришла в голову Владимирова – сказать, что не знает, однако он тут же раздумал.

– Знаю, – ответил он.

– Я и не сомневался, – усмехнувшись, проговорил Кан Шэн и продолжил:– Вы у нас самый осведомлённый человек. Вам бы в разведке служить, а не быть военным корреспондентом… Но это ваше дело. Я вот о чём хотел вам сказать… Вернее, предупредить. Визит Уоллеса в Чунцин – это не предвыборная кампания Рузвельта… Хотя, кое-кто из нашего руководства и думает так. Его визит – это ещё одно доказательство того, что США очень заинтересованы в расширении своего влияния в Китае.

– Конечно, – ответил Владимиров, пытаясь угадать, что всё же привело к ним Кан Шэна.

– Ну, вот видите… Вы со мной согласны. – И Кан Шэн снова широко улыбнулся. – Дело в том, что я располагаю записью выступления Уоллеса в Конгрессе США относительно Китая. Он сказал, что военное и экономическое положение Китая близко к катастрофе, однако это не должно вызывать у конгрессменов разочарование в политике правительства США, которое намерено и дальше помогать Китаю в освободительной войне против японских захватчиков.

– У меня дизентерия, – не зная зачем, соврал Владимиров.

На лице Кан Шэна появилось неподдельное удивление.