Заговор жрецов

Снаряды вибрирующим воем пронеслись где-то в черной мгле наступившей ночи и разорвались позади линии обороны.

– Роман Исидорович, давайте спустимся в каземат, – предложил подполковник Каленин. – Там безопаснее…

Кондратенко согласился.

Бетонный каземат был устроен удобно и оборудован для жилья.

Доложив обстановку, уже в блиндаже поручик Фролов в конце сказал:

– …Ваше высокоблагородие, у нас вчера моряки особо отличились.

– Как отличились? – не понял Кондратенко. – Что-нибудь натворили?

– Никак нет, ваше высокоблагородие… То есть да…

Кондратенко перевел взгляд на подполковника Каленина.

– Роман Исидорович, все нормально. Вчера ночью команда моряков с броненосца «Пересвет», прикомандированная к нам, во главе с их фельдфебелем Рожковым произвела вылазку на японскую передовую, сняли часовых, взорвали их блиндаж вместе с солдатами и вернулись без потерь.

Кондратенко с облегчением вздохнул.

– Ну, слава тебе, господи, – с облегчением сказал он. – И, вдруг, спросил: – А на этого фельдфебеля Рожкова можно взглянуть?

Поручик Фролов тут же вышел и спустя несколько минут вернулся в каземат вместе с матросом.

– Фельдфебель Рожков, ваше высокопревосходительство! – представился тот.

Небольшого роста, в бушлате, застегнутом на все пуговицы, он показался Кондратенко самым обыкновенным.

– А я думал, наш герой на былинного богатыря похож, – сказал Кондратенко. Он встал и обнял Рожкова за плечи. – Спасибо за службу, – растроганно произнес Кондратенко, обнял и расцеловал его.

Потом расстегнул свою шинель, снял с себя орден и прицепил его на бушлат фельдфебеля.

– Я все с большим и большим уважением отношусь к морякам, – сказал Кондратенко, обращаясь к офицерам. – Молодцами дерутся! – И снова обратился к Рожкову: – Передай мою благодарность всей команде. Будет время – зайду к вам.

Когда фельдфебель ушел, полковник Ращевский, подмигнув Кондратенко и, указывая на поручика Фролова, сказал:

– Роман Исидорович, у нас каждый второй герой… Поручика Фролова солдаты знаете как называют? Суворовым.

– Действительно? – обратился Кондратенко к Фролову.

– Не могу знать, ваше высокопревосходительство, – смутившись, ответил тот.

– Знает, знает! – усмехнулся Ращевский. – Скромничает он, Роман Исидорович.

Кондратенко заметно посветлел лицом.

– Скромность не помеха человеку даже на войне. А вот ежели солдаты о своем командире так отзываются, это даже очень хорошо!.. – заметил он.