Заговор жрецов

Кондратенко усмехнулся:

– Насколько я понял, это во-вторых? А почему вы сами не хотите переговорить с адмиралом Витгефтом?

– Роман Исидорович, ну кто мы для него?

– Хорошо, – согласился Кондратенко. – Я поговорю с адмиралом Витгефтом. Все у вас?

– Нет, Роман Исидорович, не все, – сказал Белый. – Скажите только откровенно, что вы думаете о Цзиньчжоуском бое?

Кондратенко поднялся с места и прошелся по кабинету.

– Чай пить будете? – неожиданно спросил он.

– Спасибо, не будем, – за всех ответил генерал Белый.

Кондратенко тяжело вздохнул.

– Ну что теперь говорить? Потеряна тактически очень выгодная и хорошо укрепленная позиция. Сегодня Третьяков занимает с остатками полка позицию по линии залива Лунвантан и деревни Суанцойгоу. Позиция слабая. Поведение генерала Фока мне тоже не ясно.

– Ну а что думает обо всем этом Стессель? – спросил молчавший до сих пор полковник Семенов.

– Я полагаю, полковник Хвостов докладывал ему заранее о подходе японцев.

В это время за дверью раздался шум, и в кабинет Кондратенко почти влетел, несмотря на свой солидный возраст, адмирал Витгефт.

Не обращая внимания на присутствующих, он выхватил из кармана телеграмму и, тряся ее над головой, выдохнул:

– Роман Исидорович! А бог все видит!..

– Что это? – спросил Кондратенко.

– Телеграмма наместника о снятии Стесселя с должности и отзыве его в распоряжение Совета Квантунской области!.

3

Сдача японцам Киньчжау – передовой позиции Порт-Артура угнетающе подействовало на всех в крепости.

В городе ходили слухи, что в порту Дальний японцы уже начали выгружать мощные гаубицы для осады крепости.

Не стихали разговоры среди офицеров и об отзыве Стесселя из крепости. Однако Стессель из Порт-Артура не уезжал и по-прежнему командовал войсками района.

С Кондратенко Стессель встречался редко и вел себя сдержанно.

Однажды при такой встрече, в начале июня, посетовал на то, что Куропаткин ведет дело к проигрышу войны.

Действительно, в боях 1 и 2 июня у Вафангоу Куропаткин мог одержать внушительную победу над японцами, однако, значительно потеснив их, он тут же приказал отступить на прежние позиции.

Узнав об этом, Алексеев в сердцах заявил: «Куропаткина следовало бы повесить…»

Стало ясно: в верхах назревал конфликт.