Бусо

А виноват в этом был один единственный человек – Като Масасигэ. Окада вбил себе в голову, что тот спит и видит, как бы ему навредить. Любую его фразу в свой адрес он рассматривал только через эту выдуманную призму. Мельчайший успех недруга вызывал жгучую зависть, а когда господин Симода приблизил к себе ненавистного самурая, Кадзуко несколько дней страдал несварением желудка. Платёжная ведомость окончательно похоронила саму возможность надежды на установление мирных отношений между ними. Даже такие люди как Кобаяси совершают ошибки, и однажды тот оставил-таки без присмотра конторские книги.

В которые Окада, разумеется, тут же сунул свой нос. Каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что получает ровно столько же, сколько его личный враг. И это при том что он – помощник наместника, а Като фактически простой ясаку*. Не иначе как не обошлось без подлых и низких интриг!

Тем временем Като, даже не подозревающий о том, какую бурю чувств вызывает у Окады, направлялся в тюрьму выручать своих подчинённых, а также купца Рокуро, с которым всё больше и больше переплетались их жизненные дорожки.

– Надеюсь, это небольшое приключение не очень отразится на ваших делах, Рокуро-сан? – спросил самурай, лично встречая заключённого.

– Нет, господин, – ответил купец, улыбаясь, словно и не провёл полсуток в узилище. – Всё равно господин Кимура не успел выполнить мой заказ из-за внезапной мобилизации войска. Так что я задержусь ещё на пару дней.

– А, тогда хорошо. Вижу, с вами тут не очень сурово обращались? – отметил Масасигэ отнюдь не удручённое состояние торговца.

– О, тюремщики – одни из самых милых и приветливых людей на свете. Нам с Гуситаву, которому вы придумали столь остроумное прозвище, выделили отдельную камеру со свежей соломой и даже принесли еду из ближайшей харчевни.

– Вот как? Чем же вы их так к себе расположили? – изумился Като.

– Ничем господин, совсем ничем. Я же говорю – это просто добрые и милосердные люди. Не перестаю удивляться, какие чистые уголки обнаруживаются порой в людских сердцах.

Особенно когда в руку попадает несколько лишних монет.

Самурай расхохотался – ну, конечно, старое доброе мздоимство. И он даже не подумал поднимать бучу по этому поводу а, напротив, был очень доволен, что его знакомый так легко отделался. И с удивлением понял, что рад известию о добром здравии христианина.

– Вот что, господин тонья*, пожалуй, я дам вам бесплатный совет, – Като вновь стал серьёзен.