Битва за ясли господни

В конце депеши князь Меньшиков спрашивал: «…Должен ли я доводить настояния до прекращения в дипломатических сношениях с Портою? Можно ли довольствоваться достигнутым в виде ноты, либо другого документа, вместо формального трактата? В случае разрыва, согласно ли будет с видами императорского кабинета, объявить Порте, что всякое нарушение льгот Восточной церкви, противное смыслу Кайнарджиского трактата, заставит Россию требовать от Порты удовлетворения средствами, кои будут прискорбны императору, как по дружбе его к султану, так и по всегдашнему сочувствию к Оттоманской порте?»

После этого князь Меньшиков пригласил к себе графа Озерова, вице-адмирала Корнилова и генерал-майора Непокойчицкого, и ознакомил их с содержанием депеши.

– Правильно ли я делаю, отправляя такое письмо? – спросил он.

Граф Озеров, не задумываясь, ответил:

– Правильно, Александр Сергеевич. Береженого – бог бережет…

Вице-адмирал Корнилов поддержал мнение графа Озерова, однако сказал:

– Александр Сергеевич, а не рановато ли вы посылаете такую депешу? Переговоры только начинаются…

– Однако они не могут длиться бесконечно, Владимир Алексеевич, – ответил ему князь Меньшиков.

– Я даже не знаю, что и сказать, – ответил тот. – Однако уверен: без поддержки наших требований силою, нам навряд ли удастся чего-либо добиться…

Князь Меньшиков побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Вы имеете ввиду занятие Дунайских княжеств? – уточнил он.

Совершенно верно, Александр Сергеевич…

– А если это спровоцирует войну?

– Без поддержки Франции и Англии турки не решаться на войну с нами, – высказал свое мнение вице-адмирал Корнилов. – А чтобы этого не произошло надо активно влиять на Лондон и Париж, но не из Константинополя, а из Петербурга.

Депешу князь Меньшиков отправил на следующий день, но еще долго сомневался в правильности выбранного им решения. Он опасался в душе за то, что канцлер Нессельроде получив депешу, истолкует её по-своему и постарается убедить государя в провале его миссии, как чрезвычайного посла. В конце концов успокоившись, князь Меньшиков решил: «Чему быть – того не миновать… Все в руках господа-бога…» Себя он ни в чём не винил.