Капкан на диких охотников

И хотя противник сумел своими подвижными войсками вклиниться в нашу оборону, а 8-й моторизованный корпус, как 5-я и 6-я армии, вынуждены были отступать, но там немцы понесли самые большие потери от начала войны. На счету разведроты, которой командовал тогда капитан Анохин, было пятнадцать языков, половина из которых – офицерского состава. А потом вдруг вызвали Анохина в штаб корпуса и неожиданно отправили в Москву. Ясно теперь, что это было санкционировано командованием не без участия Васнецова.

Алексей Анохин поднимался по ступенькам «Метрополя».

В такой гостинице даже и не мечтал остановиться. Он обычный армейский офицер. Что его ожидает потом на этой новой службе? К этому времени у него имелось внутреннее кредо, связанное с событиями 1939 года: «Далеко взлетишь, падать будет очень больно. Чем больше высота, тем мощнее сила удара при падении!»

В полку Алексея некоторые сослуживцы считали везунчиком. В семи ответственных рейдах за линию фронта он участвовал лично, и всякий раз разведчики возвращались с языками.

Поэтому и орден Красной Звезды он получил по праву.

Конечно, тяжелый осадок был у всех после быстрого продвижения немцев в первые дни войны. Но рядом с донесениями об одержанных ими победах, захвате больших пространств советской земли, на штабные столы немецких генералов, как грозное предвестие будущего, ложились и сводки с цифрами огромных потерь, понесенных в первых боях, непредусмотренных планами высшего гитлеровского командования.

Москва жила теперь военным временем. Хотя блицкриг, как и план «Барбаросса», захлебнулся к началу 1942 года, но положение на фронтах еще оставалось очень тяжелым. Однако даже такое затишье военной Москвы было непривычным еще Алексею Анохину, привыкшему к грохоту взрывов снарядов и бомб, постоянному хождению по лезвию ножа армейской разведки, где основными компонентами являлось: наблюдение, подслушивание, поиск, засада, разведка боем.

– Алексей! – вдруг на самой верхней ступени лестницы входа в «Метрополь» услышал он чей-то окрик.

– Да? – повернулся Анохин и увидел майора в аккуратной командирской форме, с начищенными до блеска хромовыми сапогами. В руках майора была трость.

– Не помнишь меня? Нечаев Дмитрий, – чуть прихрамывая на левую ногу, майор с протянутой рукой пошел к Анохину.

– Дмитрий! – воскликнул Анохин, у которого сначала появилось нехорошее отношение к этому майору в форме «из-под иголочки».