Шпага генерала Раевского. Исторические рассказы для детей

 – Он бы мог одолеть Бонапарта. Да вот нет Суворова.

После этих слов мосье Тильон угрюмо бормотал что-то себе под нос, уходил в свою комнату, закрывался, и, выпив рюмку рома, засыпал до самого завтрака.

Теперь урок закончился. Слышно было, как мосье Тильон что-то выговаривал брату. Затем раздались звуки шагов. Мосье Тильон вышел из комнаты, даже не взглянув на Николеньку.

– Саша, можно к тебе? – спросил он сквозь приоткрытую дверь.

– Заходи, заходи.

Брат складывал тетради, вытер измазанные в чернилах гусиные перья, затем собрал чернильный прибор.

– Садись, чего стоишь.

Николенька любил сидеть у брата. В комнате было много интересных предметов, но в большей мере – книг. «Наука побеждать» Суворова, с дарственной надписью папеньки, «Юности честное зерцало», которую иногда читали вслух. Особенно любопытно было просматривать «Краткое понятие о всех науках для употребления юношеству», где неизвестный автор задавал какой-нибудь вопрос и сам себе на него отвечал. Все, что интересовало и Сашу, и Николая, было собрано в этой книге.

Николенька уже давно усвоил, что в их семье все – по отцовской линии – были военными. И прадед, и дед, и папенька. Для своих сыновей Николай Николаевич Раевский иной участи и не желал. Традиция переходила по наследству, как и имя Николай. Куда ни глянь в родословную – во всех коленах Николаи Николаевичи…

– Случилось чего? Почему нос насупил?

– Случилось.

– Одной беде не миновать – двум сразу не бывать. Рассказывай.

Николенька почесал затылок, посмотрел на брата. Ему – можно. Все равно, кроме него никто не поможет. И рассказал все, как на духу.

– Выходит, виноватые гуляют, а безвинный взаперти сидит.

– Саша, только ты не думай, что Петруша с Кирюшкой все нарочно подстроили. Они и не знают еще, что Тимку в чулане заперли. А их ведь тоже жаль.

– Знаешь ли, папенька часто говорил: «Сам погибай, но товарища выручай».

– Если они признаются, их сильно накажут. Но что если… – Николенька радостно вскинул голову. – Придумал! Пусть накажут, но накажут всех, а значит, никому обидно не станет, да и не будут больно наказывать.

– Почему же?

– Вестимо, почему.

Николенька поспешил прочь из комнаты. В зале нашел он матушку, сидящую за чтением табель-календаря.

– Что ты, голубчик? – опросила Софья Алексеевна.