Шпага генерала Раевского. Исторические рассказы для детей

Из разговоров щи не сваришь, – и тащит меня к столу.

– Ешь!

А мне ломоть в горло не лезет. Сыт уж, в погребе от сколько съели.

– Ой-ли, да где же это тебя так угощали, что от обеда отказываешься? – все твердит дядька Ефим.

– Тут я подскочил и наутек. Едва дух перевел. Кирюху увидал и сразу сюда.

– Да-а, видно догадался он. Нехорошо все это получилось.

– Дядька Ефим ремнем пороть станет, ежели узнает.

– Не-ет. Он добрый. Да и матушка ему не позволит, – сказал Николенька. – Но надо вас выручать.

Николенька присел на корточки, стал рассматривать камешки на дороге.

– Вот что, придумал. Надо подозрение отвлечь. Где у вас ключ запрятан? Пошли.

В старом липовом парке был овраг, спускавшийся к реке. Одна липа склонилась к земле, так, что скребла своими ветвями землю, будто громадными крючковатыми ручищами. У корней дерева была расщелина, там, в глубине, устроили ребята тайник. Ключ взяли. Вернулись на двор. Осмотрелись. Никого. Забрались в погреб. Вынули кость от окорока.

Неподалеку жил дворовый пес – Тимка. Вечно голодный, он бродил целыми днями среди усадебных построек, а по ночам лаял звонче всех легавых на псарне. Матушка все сердилась – спать ребятам не дает. Хотели свести в лес или пристрелить. Но пожалели.

В Тимкину будку и кинули друзья мясистую кость. У пса даже глаза заслезились. Не ожидал он такого щедрого подарка, схватил кость в зубы и смотрит на своих благодетелей.

– Да ешь, ешь же ты поскорее…

А он положил кость на землю, и все стоит не шелохнувшись, словно удивляется.

Наутро следующего дня, к завтраку, в столовую пожаловал сам мосье Тильон. За ним вышагивал дядька Ефим. В правой руке он тащил за шкирку бедного Тимку. Тот иногда жалобно подскуливал, и как-то виновато, с недоумением поглядывал на своего экзекутора.

– Попался, тать. Вот кто наши припасы таскал. Кости-то раскидал вокруг конуры.

– Что прикажете делать с этим воришкой? – спросил у Софьи Алексеевны мосье Тильон.

– Вот уж и не знаю что, но надо наказать.

– Утопите его в пруду? Камень на шею и буль-буль-буль? – произнес с едва заметной улыбкой и удивлением мосье Тильон, и смешно изобразил тонущего Тимку.

– Пусть посидит взаперти денек-другой. И кроме воды ничего ему не давать, – вступился дядька Ефим.

– Ладно. Пускай посидит в чулане. Но ежели будет лаять да скулить, пусть пеняет на себя.