Спасти или уничтожить

Колвилл, уловив желание собеседника отвлечься легким разговором от утомительного занятия, поддержал беседу, высказав свое мнение в том смысле, что эти действия могут быть дьявольской германской хитростью, которая должна ослабить внимание англичан?

Черчилль несколько раз пыхнул сигарой, а потом буркнул:

– От этого ефрейтора можно ожидать всего: он лишен моральных основ и принципов.

Подумав, добавил:

– Как, впрочем, и коммунисты.

– Но нам придется выбирать, – отложил бумаги Колвилл, почувствовавший, что беседа, кажется, начинается.

Черчилль положил сигару, уперся руками в бока, набычился и отчеканил:

– Симпатий ни к тем, ни к другим я не испытываю, вы правы, Джок. Но есть вещи, которые помогают нам жить в этом мире. В данный момент у меня лишь одна цель – уничтожить Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин.

Джок хотел спросить о том, как же изменилось отношение к коммунистам, но премьер уже окунулся в бумаги.

Не прошло и двенадцати часов, а Гитлер уже «вторгся в ад», и сейчас Колвилл остро ощутил себя причастным к истории, которая, конечно, помнит всех, к кому она прикасалась хоть мимолетно.

Ровно в восемь Джок отворил дверь и вошел.

Он еще шел к окну, ступая осторожно, чтобы не разбудить премьера, когда тот, не открывая глаз, спросил:

– Какое сегодня утро?

Колвилл несколько секунд стоял неподвижно, потом, удостоверившись, что премьер действительно проснулся, отправился открывать окна и начал говорить, что утро сегодня, пожалуй, скорее хорошее, но внезапно был остановлен новым вопросом:

– Что у нас случилось?

Колвилл не удивился.

– Сегодня утром Гитлер напал на Сталина. Я ждал восьми часов, чтобы доложить вам, сэр.

Черчилль уже сидел на кровати, опустив одну ногу на пол и готовясь опустить вторую, но, услышав главную новость, замер.

Потом усмехнулся:

– Джок, вы помните наш вчерашний разговор?

Колвилл хотел было сказать, что те несколько фраз, которые он слышал вчера, сейчас входят в историю, но не успел: Черчилль быстро пришел в себя и уже не отвлекался на сантименты.

– Немедленно пригласите ко мне всех, кто был на совещании вчера вечером.

Помолчал и добавил:

– Как можно скорее.