Спасти или уничтожить

Эта процедура всегда успокаивала Оверата, мысленно возвращая его в детство, домой, где мама утром готовила кофе для всей семьи, а маленький Арнольд, взобравшись на стул, вертел ручку кофейной мельницы, укрепленной на стенке кухни. Мельницу эту, как говорила мама, установил на этом месте еще его дедушка, бравый полковник фон Вишневски, служивший под началом великого Мольтке, и каждый раз, прикасаясь к ручке мельницы своей ладошкой, мальчик соприкасался с величием германской армии!

Сейчас, правда, у него в руках была другая мельница, да и представления о величии германской армии приобрели другую форму, но зато теперь приходило спокойствие, позволявшее на все смотреть отстраненно, будто издалека.

Когда комната наполнилась ароматом кофе, Оверат понял, что не сможет отказаться от сигареты, и, переплетая кофе с табачными затяжками, он в самом деле увидел в письме Зайенгера что-то другое. Что именно, он пока не мог сказать даже себе, но это новое ощущалось.

Теперь, понял он, следует немного прогуляться, чтобы мысли ощутили одиночество и сами пришли в необходимый порядок, не подчиняясь его, майора Оверата, настроению.

Он не удивился, когда это произошло, когда появились новое понимание и мысли о том, что и как следует делать.

Входя в кабинет, приказал вызвать лейтенанта Зайенгера как можно скорее.

Пришедшего через полчаса лейтенанта встретил стоя у окна, специально рассчитав так, чтобы не приглашать мальчишку сесть.

– Я вижу, лейтенант, что вы прекрасно подготовились к русской кампании, – спокойно и, пожалуй, приветливо начал Оверат.

Выждал паузу, наблюдая за несколько удивленным выражением лица Зайенгера, поправился:

– Или я неправильно вас понял, Зайенгер?

Удивление не покидало лица собеседника, он хотел о чем-то спросить, но майор и не думал останавливаться.

– Получив от вас это, – Оверат неопределенно мотнул головой куда-то в пространство, – я подумал, что вы решили пошутить в стиле Татьяны Лариной. Вы слышали о русском поэте и писателе Пушкине? В его поэме Татьяна Ларина, дочь дворянина, пишет любовное послание Евгению Онегину.

Оверат неторопливо вытащил сигарету.

– Жаль. Я-то уж обрадовался и вашему чувству юмора, и особенно вашим познаниям в области русской души.

Зайенгер, до этого стоявший напряженно, расслабился и слегка улыбнулся:

– Господин майор, я тяготею скорее к американской культуре, чем к славянской.

Оверат понимающе повел головой:

– Вы, кажется, довольно долго жили там, лейтенант.