Спасти или уничтожить

Голубев удивленно смотрел на Миронова, спросил недоверчиво:

– Ты чего тут командуешь, Миронов?

Но Миронов и ухом не повел:

– Я тут командую потому, что меня народ поставил и слушает, а тебя мы давно не видели и знать не знаем, кто ты такой.

И говорил Миронов спокойно, без крика, будто рассуждая вслух, как делал это на уроке, помогая ученику решить трудную задачку.

Голубев не унимался:

– Ты тут из себя начальника не строй! Тоже мне – кочка на ровном месте! Тебе приказ дан, и ты его выполняй, ясно?

Миронову спор надоел:

– Ты, Голубев, зачем пришел? Мы с немцем боремся.

Боремся, как умеем. А ты чего хочешь? Чтобы мы это прекратили? Это так ты товарища Сталина понял, а?

Голубев вскочил, кровь стремительно отлила от его лица, вмиг изменившегося до нездоровой желтизны.

Миронов как ни в чем не бывало продолжил:

– Нам тут листовка попалась с его речью, так что мы трохи грамотные и линию партии понимаем в меру своего разумения.

Голубев все так же, молча, повернулся к тем, кто пришел вместе с ним, до этой поры не проронившим ни слова.

Наверное, ожидал поддержки, но не получил ее, хотя после короткой паузы один из сопровождавших все-таки поинтересовался:

– Значит, тебя, товарищ Миронов, приказ Москвы не касается, и выполнять его ты не намерен?

И говорил, будто не задает вопрос, а просто отмечает факт.

Миронов неспешно закончил свертывать цигарку, закурил, пыхнул пару раз, потом заговорил:

– Ты, товарищ незнаюкак, никакого приказа мне не передавал, а тебя мне и слушать не хочется.

Какой ты мне начальник, сам посуди. А слова товарища Сталина всем нам хорошо известны, и вот за их выполнение я хоть перед кем отчитаюсь со своими товарищами.

Затянулся еще раз, нарочито, картинно выпустил дым и уточнил:

– Отчитаюсь перед кем надо, когда время придет.

Голубев вскочил, снова хотел закричать, но тут будто из-за кулис появился дед Рыгор, будничным тоном спросивший:

– А вы, товарищи, идите-ка перекусить с дороги.

Увидев его, Голубев будто обессилел: уж, если Рыгор тут командует, значит…

Впрочем, обедали гости с удовольствием, вставая из-за стола, поблагодарили за хлеб-соль, но на прощание Голубев сказал уже спокойным тоном, даже, пожалуй, веселым:

– Ты, Миронов, политически безграмотен все-таки.

Хотя, с другой стороны, что с тебя взять… учитель… выше головы-то не прыгнешь…

И улыбнулся многообещающе.

1941 год, сентябрь, Белоруссия

Майор Оверат стоял возле высокого окна, выходящего в парк.