Десант на Малую Волоковую

Отряхнув у входа снег с валенок и поправив ремень, стягивающий телогрейку, он прошел к хорошо прогретой буржуйке и, присев около нее, начал отогревать около нее замерзшие руки. В землянке было темно, если не считать света коптящей «катюши», стоящей на столе, да пробивающегося сквозь щели дверцы буржуйки огня.

– Касьян, есть ли горячий чай? – окликнул он сидящего на нарах краснофлотца.

– Есть, недавно нагрел, – пробубнил из своего закутка Касьян.

Отогрев руки, Патраков налил себе чай, достал из вещмешка два кусочка сахара и сел чаевничать, не спеша отхлебывая горячий чай из обжигающей руки металлической кружки.

– Хотел бы знать, как мои родные, оставшиеся на Брянщине, – продолжил начатый ранее разговор кто-то из краснофлотцев. – Я ведь сам брянский. С радостью бы пошел туда бить фрицев, а меня законопатили на Рыбачьем. Поступил в институт, только приехал на учебу и тут – война. Подал сразу заявление добровольцем на фронт. Вызвал меня комиссар. Прихожу, перед ним мое заявление:

– На фронт попасть вы всегда успеете, а сейчас отправляйтесь в тыл с институтом продолжать учебу.

Нет, думаю, так не пойдет. Подделал документы и отправился с пополнением на фронт под Киев. Провоевали недолго, вскоре попали в окружение, несколько дней по лесам и болотам скитались, питались одними грибами и ягодами, но вырвались ко своим. А оттуда отправили уже на Рыбачий и определили в разведку.

Плащ-палатка на входе откинулась еще раз. В землянку вошел сильно прихрамывающий сержант Анциферов. Оглядев сидящих в блиндаже, он поприветствовал их:

– Сколько лет, сколько зим, товарищи, – улыбнулся он.

– Ванька, Ванька явился! – загомонили краснофлотцы – откуда ты?

Анциферов сбросил вещмешок на нары и прошел к заветной буржуйке.

– Из боя вывезли в Эйна, а оттуда хотели отправить первым же транспортом в Мурманск, да я попросил, чтобы оставили здесь, на Рыбачьем. Десять осколков из меня вынули, да еще пара мелких осталась, но это не страшно. Провалялся пару недель там и обратно попросился в часть.

– Так тебя ж не долечили же, – отозвался Патраков.

– Неделю пролежал, другую, скучно стало – там, считай, тыл, а тут бои идут, товарищи воюют.