Завоеватель

Все правильно, так и должно быть.

Братья шли по казавшемуся пустым городу. Мунке и Хубилай, не похожие ни внутренне, ни внешне, непроизвольно держались впереди. Хулагу, такой же коренастый и широколобый, как Мунке, старался не отставать от братьев. Ариг-Буга – самый низкорослый, с бегающим взглядом и старым уродливым рубцом через все лицо. Часть рубца была багровой, часть – желтой, как мозоль. Несчастный случай оставил его без переносицы, поэтому дышал Ариг шумно, через рот. Любой признал бы в четверке братьев, хотя непонимания между ними было больше, чем дружбы.

Они молчали, ожидая, когда Мунке поделится с ними планами.

Хубилай нервничал больше других. Только он не отрекся от цзиньской культуры – ни в прическе, ни в тонкой шелковой одежде. Получился маленький бунт, но Мунке пока ничего не предпринимал.

Дворец охраняли ночные стражи: в свете ламп и тишине несли они свою службу. Кешиктены стояли по стойке смирно, а завидев орлока, вообще уподобились статуям. Мунке их словно не замечал, погрузившись в раздумья.

Через внешний двор он буквально пронесся; Ариг-Буга едва поспевал за братьями, спешащими через внутренние дворы к залу для приемов.

Двери из полированной меди тоже караулили кешиктены. На сверкающих листах ни зеленого пятнышка, сильно пахло воском. Мунке еще не стал ханом, но в городе его приказы считались законами и выполнялись неукоснительно.

Со скрытым раздражением Хубилай наблюдал, как брат входит в зал, убирает салфетку с кувшина, наливает в чашу вино и выпивает его быстрыми глотками.

Сидеть стало негде. Зал опустел – остался лишь длинный стол, заваленный картами и свитками, перевязанными разноцветными нитями. Сверкающий трон Гуюка и Угэдэя исчез – наверняка пылился где-нибудь в ожидании нового века.

– Хотите вина? Пейте! – предложил Мунке.

Хулагу и Ариг-Буга подошли к столу, а Хубилай все стоял у двери и ждал объяснений: зачем они здесь?

Объяснения последовали незамедлительно.

– Весной я стану ханом, – заявил Мунке.

Он не торжествовал, просто констатировал факт. – Я – орлок войска и внук Чингисхана. Байдар возражать не будет, а Бату написал, что поддерживает меня.

Хубилай переступил с ноги на ногу, и Мунке остановился. Волею Угэдэя двум самым влиятельным тайджи достались далекие земли. Препятствий чинить они не станут. Простоватый Мунке вознесся над всеми ними. Он принимал это как должное; впрочем, если честно, никого другого тумены и не поддержали бы.