Оружейник: Записки горного стрелка. В самом сердце Сибири. Оружейник. Над Канадой небо синее

– Садись в БТР, возьми автоматчиков и поезжай на аэродром. Нарушать договоренности со Стражем не стоит. Мы обещали ему, что ты будешь находиться в безопасной зоне, если повезут опасные «игрушки». Я буду у них завтра утром.

К десяти часам подъехал водитель, я напоил его чаем, хоть он и отнекивался, после этого поехали в Кремль. У Сталина в приемной не протолкнуться. Двух человек знаю, поздоровались, остальных нет. Поскребышев что-то черкнул у себя в блокноте, отмечая прибытие. Пристроился на диване, достал «БТ», курю.

– У вас закурить есть? – спросил высокий, выше меня, кудрявый инженер-генерал-майор.

– Да, пожалуйста!

«Где-то я его видел! Ба! Дед! Я его таким никогда и не видел! И не курил он!» С интересом наблюдаю за ним, но недолго: вместе с Дементьевым уходят к Сталину. Небрежно затушенная сигарета продолжает дымиться. Затушил. Интересно, что он здесь делает? Он же должен быть в Киргизии! Выходят из кабинета плотной группой, лица довольные, но рассмотреть не удается: «Товарищ комиссар третьего ранга, проходите!» Автоматически смотрю на часы: 23.

– Здравия желаю, товарищ Сталин!

– Здравствуйте, товарищ Горский. Проходите, садитесь. В первую очередь, поздравляю вас с новым воинским званием! Кроме того, Верховный Совет СССР представил вас к ордену Суворова первой степени, я утвердил этот указ сегодня.

– Товарищ Сталин! Я не соответствую статусу ордена! Я не командую фронтами. Я только принес документы, составленные маршалом Ахромеевым. Это его орден. Не мой.

– А я не могу наградить Ахромеева, который командует ротой морской пехоты в третьей дивизии МП ЧФ таким орденом.

– А может быть, никого не надо награждать? Достаточно передать письмо с благодарностью Верховного? Или наградить Ахромеева там, за разработку операции.

– А вы не по годам мудры, Андрей Петрович. Иногда это настораживает. Хотя чисто по-человечески вы правы.

– Товарищ Сталин, поймите меня правильно! Мне с этими людьми встречаться и работать, я не могу присваивать себе их заслуги.

Было видно, что Сталин уже решил для себя все и не любит, когда с ним спорят, но понимает, что правда в моих словах есть. Он снял трубку телефона и попросил войти Поскребышева. Встретил его у двери, что-то объяснял ему. Потом вернулся к столу.

– Собственно, я пригласил вас не по этому поводу, просто решил сделать все сразу. Вот читайте!

Он передал мне письмо Рузвельта.