Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Затем негритянка принялась терзать ей мышцы спины.

– Говорят, ты ведьма, – сказала Хюррем.

– Кто говорит?

– Другие девушки.

– Их сюда берут за красоту, а не за ум. Они все тупы как верблюдицы.

– Так ты ведьма или нет?

Ладони Муоми продолжали бегать по ее спине. Ощущение было такое, будто она вгоняет свои костяшки между всеми ребрами и позвонками. Хюррем почувствовала, что у нее сейчас слезы хлынут из глаз ручьем, и закрыла ладонями лицо, чтобы их скрыть.

– Ну так ты ведьма или нет? – переспросила она.

– Была бы ведьмой, давным-давно бы сказала какое-нибудь заклинание и смылась отсюда.

С этими словами она обоими кулаками воткнулась глубоко в ягодицы Хюррем. Та стиснула зубы, чтобы не заплакать.

– А мышцы-то у тебя крепкие, прямо как у парня, – снисходительно признала Муоми.

– Да покрепче будут, – ответила Хюррем. – Я ведь почти и не почувствовала ничего.

Мейлисса застала Хюррем лежащей на спине, пока негритянка проделывала над нею депиляцию. Процедура заключалась в нанесении на кожу негашеной извести с последующим сбриванием размякших волосков острым краем створки раковины мидии.

– Ты в порядке? – спросила Мейлисса.

– Отныне Муоми – новый главный палач при нашем султане.

Муоми, не обращая внимания на эту реплику, властно раздвинула ноги Хюррем и принялась тщательно обследовать ее промежность на предмет ненароком сохранившихся волосков.

– В чем смысл-то всего этого? – спросила Мейлисса.

– Мы должны быть всегда готовы, – ответила Хюррем. – Мы не можем себе позволить упустить золотую возможность из-за случайно пропущенного золотистого волоска!

Мейлисса, присев на мраморный бортик, будто на насест, понизила голос до шепота и сказала, положа руку на втянутый смуглый живот:

– Скоро проявится. – Глаза ее при этом наполнились слезами.

– Что с ней не так? – встрепенулась Муоми.

– Да просто припомнила, как ты ей в последний раз спину терла, – нашлась Хюррем и, схватив Мейлиссу за руку, шепнула ей: – Ни слова об этом тут!

– А что мне делать?

– Не волнуйся. Есть у меня один план.

Глава 4

За два месяца капы-ага успел испытать поочередно лютый ужас, трепетное ожидание и лихорадочное наслаждение. Он знал, что с ним сделают, если его секрет откроется. Но остановиться он теперь не мог.