Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Она не более чем мягкая подстилка для твоего тела и теплое вместилище для твоего семени. Допускаю, что кто-то из них может оказаться и доброй спутницей, и однажды я и сам обзаведусь женой – хозяйкой моего дома и матерью моих детей. Но женюсь я на той, кого выберу по трезвому уму, а не по зову сердца. Муж, поступающий иначе, – конченый дурак.

– Значит, я и есть дурак, потому что, клянусь тебе, я полюбил ее навеки.

– Если твоя любовь к ней продлится до следующей недели, с меня два золотых дуката.

– Жаль мне тебя, Людовичи.

Бесчувственный ты внутри. Но однажды жизнь вынудит тебя снова испытывать чувства.

– Просто ты влюблен не в нее, а в собственную влюбленность.

– Вот увидишь. Так что лучше гони два дуката сразу.

Людовичи покачал головой. Бутылка выскользнула у него из руки и разбилась о брусчатку. Над головой у них из окна высунулся мужчина в ночной рубашке и принялся громко звать ночного сторожа, и друзья со смехом убежали прочь.

Гонзага сидел в кабинете, пристально глядя на пламя свечи.

В убранстве комнаты над всем доминировало «Успение Богородицы» кисти Карпаччо; по обе стороны от него висела пара подношений поскромнее – «Мадонна с младенцем» Беллини и его собственный портрет, заказанный им пятью годами ранее у Якопо Пальмы. Каминную полку украшали две бронзовые статуэтки работы Андреа Риччо.

В дверь постучали.

– Да?

– Синьора Кавальканти, Ваше Сиятельство.

– Войдите.

Дуэнья прокралась в кабинет и склонилась в поцелуе к рукаву его бархатного платья.

– Посылали за мною, Ваше Сиятельство?

– Да. Я глубоко встревожен, синьора Кавальканти.

– Не каким-нибудь моим недосмотром, надеюсь?

Гонзага нащупал на рукаве выбившуюся нить и предельно аккуратно удалил ее.

– Даже и не знаю, синьора.

– Заверяю Ваше Сиятельство в своем безмерном усердии, – развела руками она. – Все свои обязанности я выполняю неукоснительно.

– Точно? – Старая дама отпрянула в испуге. – А я вот имею основания полагать, что госпожа Джулия от вас кое-что утаивает.

– Не думаю, Ваше Сиятельство.

– Правда? Много ли она с вами говорит о предстоящей радости выхода замуж?

– Очень мало.

– Стало быть, предвкушение свадьбы не доставляет ей удовольствия? – Гонзага решил дать ей время подумать над ответом или хотя бы изобрести нечто вразумительное и занялся приведением в порядок меха у себя на плечах. – Без присмотра она ведь никогда не остается?

Ага, вот оно! Взор дуэньи чуть потупился, щеки едва заметно покраснели.