Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Хотела убежать, но тут…

Хюррем склонила голову в ожидании продолжения «но тут…», но Мейлисса лишь пожала плечами:

– Он сказал, что я самая красивая женщина в гареме. И что он поможет мне сделать так, чтобы султан положил на меня глаз.

– Сколько раз это происходило?

– Всего единожды. Может, дважды. – Глубокий вздох. – Шесть раз.

– Шесть раз! Да ты хоть понимаешь, что бы они с тобою сделали, если бы ты попалась?

– Так я ведь и так им попалась. Разве нет?

Тут Хюррем чуть задумалась о том, как бы она сама себя повела, если бы сидела в тенистом дворике над Кораном, «но тут…».

Даже смертельная опасность может показаться прельстительнее удушающей скуки дворца.

– Они меня собираются прикончить, – прошептала Мейлисса. – Завяжут в мешок и кинут в Босфор.

– Я тебе помогу, – сказала Хюррем. – Поверь мне.

Глава 2

Спальня была все той же, какой он ее помнил. Только через три дня после триумфального вступления в Стамбул Сулейман вновь почувствовал себя снова дома. Откинувшись на диван, снял и отложил в сторону шелковый тюрбан, нащупал и расстегнул защелку султанской короны.

Вот уже три года тому назад он унаследовал отцовский трон, но не переставал ощущать себя актером театра теней. И если поначалу думал, что это чувство пройдет, как только он привыкнет к новой роли, то сейчас понимал, что с течением времени оно лишь усиливалось. Даже в собственных дневниках он теперь величал себя в третьем лице.

Почему-то «носителем бремени» принято было называть его великого визиря.

Но ведь великий визирь – не более чем ловкий жонглер в поисках баланса между лестью, расчетом и двуличием. А в действительности именно он, султан, несет на своих плечах воистину тяжкий груз ожиданий не только шести миллионов турок-подданных, но и всего исламского мира.

Лишь в тиши гарема находил он себе отдохновение. Сандаловое дерево горело в медных очагах, наполняя воздух умиротворяющим ароматом, отблески пламени расходились рябью по кафельным стенам. Ни тебе визирей, ни генералов, ни обязанностей.

Зато здесь есть Гюльбахар.

Тут он как раз и услышал шелест ткани, а в дальнем конце комнаты из-за камчатного занавеса появилась она – в прозрачной сорочке с двумя алмазными пуговицами, танцующими поверх ее плоти. Жилет из парчи; белый шелковый водопад шаровар; волосы, заплетенные в одну длинную косу, которая струится по спине.

Она подобна солнечным бликам на воде, подумалось ему. Гюльбахар – «Весенняя роза». Идеальное же имя тебе дали.