Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Тут и другие лучники принялись вместе с ним посылать в серую тушу стрелу за стрелой, пока та не перестала дергаться, испустив последний дух. Стрелки с победными криками устремились к месту одержанной победы. К Сулейману же только теперь подоспела его личная конная стража. Игнорируя выкрикиваемые ее капитаном извинения, султан одним прыжком спешился.

– Ибрагим?

Арабская кобыла друга еще не отмучилась, а, вскочив на ноги, с ржанием металась туда-сюда, охотничьи собаки прыгали у ее ног и рвали на куски волочащуюся шлейфом за нею по грязи выпавшую из вспоротого бока лиловую требуху.

Вокруг суетились янычары. Один пытался ухватить кобылу под уздцы, другой – отогнать собак бранными окриками и взмахами кылыча.

Вдруг раненая лошадь с выпученными глазами понеслась галопом прямо на него. Сулейман отпрянул, но тут на нее снова наскочили собаки, и кобыла свернула в айвовый сад.

Ошеломленный, Сулейман растерянно огляделся по сторонам.

Тут только ему на глаза и попался Ибрагим – по колено в болотной жиже, в покрытом грязью белом кафтане.

Сбитый на сторону тюрбан придавал его лицу выражение безумия. Правой же рукою он потрясал поднятой над головою за окровавленную шею куропаткой.

– Вот он, наш приз! – крикнул он Сулейману.

– Я думал, ты погиб!

– Пока я под защитой моего султана, разве я могу погибнуть?

Он рассмеялся так, будто вся случившаяся дичь была игрой. И выглядел он теперь настолько самодовольным, что Сулейман невольно откинул голову и тоже расхохотался.

И вот они уже сидели в павильоне султана.

Виола Ибрагима тщилась перепеть скрипучий хор болотных лягушек, а отсветы свечей рябили на складках навеса.

Восторженное возбуждение от прошедшей охоты гнало от Сулеймана всякий сон. Он сидел на диване скрестив ноги и слушая игру Ибрагима, но мыслями был далеко от музыки. Наконец-то он разрешил для себя вопрос, тревоживший его не первую неделю. Положив на одну чашу весов свой выбор, а на другую требования придворного протокола, он наконец нашел свое решение оправданным перед собственной совестью.

– Смещаю Пири-пашу с должности великого визиря, – сказал он внезапно.

Ибрагим перестал играть.

– Он в чем-то пренебрег своими обязанностями?

– Нет, дело не в небрежении. Просто я не верю в его способность по-прежнему с ними справляться.

– Но он же исправно нес службу в Диване долгие годы.

– Да-да. Некогда он, возможно, вполне соответствовал должности. Но теперь подрастерял те силы, которыми тогда обладал.