Признания в любви. «Образ чистой красоты» (сборник)

Я хочу, чтобы вы играли лучше.

Но как именно «лучше», что не устраивает в той игре, что есть, и чего хочет сам Уайлер, он никогда не объяснял. Говорят, Бэтт Дэвис однажды разозлилась:

– Вы сами не знаете, чего хотите!

Знаете, что ответил режиссер?

– Да, не знаю, но когда я это увижу, то сразу пойму, что это хорошо.

Дэвис говорила, что у Уайлера дьявольский глаз, он видел все недостатки, хотя никогда не мог внятно объяснить, что же не так, не считая, конечно, замечаний вроде:

– Бэтти, не вертите задом!

Обидеться на него было просто невозможно, потому что, вдумавшись, понимаешь, что именно вихляние бедрами портит весь образ.

Каким-то чудом Уайлер видел в любом актере его потенциал именно в той роли и умудрялся вытаскивать все, хотя и при помощи нескольких десятков дублей. У Вилли было прозвище «Уайлер – 90 дублей». В конце концов те, кто у него снимался, прощали эти самые 90 дублей, хотя и помнили о них, но, как и Бэтт Дэвис, прекрасно понимали, что таким способом режиссер добивался совершенства.

Иногда казалось, что это самое совершенство дается ему играючи. Грегори Пек рассказывал мне, что однажды Уайлеру понадобились кадры для рекламы нового фильма, а времени, как всегда, не хватало. И Уайлер, склонный неделями репетировать каждую сцену, выверять каждую деталь, сделал просто – перед входом в салун посадил собаку. Первый из выходивших ковбоев ее гладил (положительный герой), другой пинал ногой (отрицательный). Больше ничего объяснять не понадобилось.

Удивительно, но Уайлер до всего доходил сам, потому что никакому режиссерскому искусству не учился.

Просто сначала задиристого, беспокойного мальчишку, выгнанного последовательно из нескольких школ за проказы, родственник матери взял с собой в Америку со словами «горе ты наше!». Дядей был Карл Леммле, один из тех, кто создал кино в Америке, но племянника он взял с собой вовсе не ради актерской карьеры, такое никому и в голову бы не пришло, стоило посмотреть на щуплого, невысокого, неказистого мальчишку.

Девушки неказистость Вилли вовсе не замечали, ему было достаточно улыбнуться своей щербатой улыбкой, и все сердца оказывались покорены. За камеру Вилли взялся почти случайно – у режиссера, которому он помогал, просто заболели зубы. Результат получился столь очевидным, что дальше Уайлер снимал уже самостоятельно. Все законы режиссуры он постигал на собственном опыте, а потому часто творил то, чего еще просто не бывало, очевидно, не зная, что так нельзя.