Жена хозяина гор. Чертополох для леди

Муж несколько раз оглядывался на меня, но ничего не говорил, и я тоже молчала. Из принципа.

– Нужно сделать привал, вы уже вся синяя.

– Думаете, если мы остановимся, я поменяю цвет? – спросила непослушными губами. Плед был теплый, но даже он не спасал.

– Обязательно. Я разведу костер, и вы порозовеете, как молодая свинка.

Я задохнулась. Он сравнил меня со свиньей?

– Да как вы смеете!

– Смею что?

Я отвернулась, не желая раздувать скандал. Стоит найти с мужем общий язык, а не делать отношения еще более напряженными, чем они есть.

Через некоторое время мы остановились в небольшой рощице.

– Я пока соберу хворост и разведу костер. А вы можете… ну… сходить по своим делам. В той стороне, – кивнул на деревья, – есть ручей, чтобы умыться. Если хотите.

– Спасибо, – буркнула.

– Только не отходите далеко, а то заблудитесь.

– А что, вы меня не найдете?

– Найду. Но змея может найти раньше…

Тут еще и змеи есть? Мамочки!

Тем не менее природа настойчиво брала свое. Аккуратно ступая, я немного удалилась от места стоянки, внимательно глядя под ноги.

Сделав все необходимое, подумала, что слишком замерзла, чтобы умываться наверняка ледяной водой, и вернулась к лошадям. Муж сидел у кучи хвороста и уже раздувал огонь. Через несколько минут тот вовсю пылал, а я придвинулась ближе, ощущая блаженное тепло.

– Есть хотите?

Думала, что не хочу, но желудок заурчал, так что отвечать не пришлось.

– Держите.

Муж протянул мне краюху хлеба и кусок вяленого мяса. А затем достал из седельной сумки пару жестяных кружек и мешочек каких-то трав. Приладил кружки над огнем, плеснул воды – и когда успел за ней сходить? – и всыпал по горсточке трав. Поплыл аромат цветов и ягод. Муж протянул мне кружку.

– Осторожно, горячо.

Надо же, какая забота.

– Я, конечно, выросла в большом доме со слугами, но даже мне известно, что вещь, вытащенная из огня, будет горячей.

Муж ничего не ответил на мою подколку, а я устыдилась. Почему вдруг стала себя вести подобным образом? Я же леди.

– Простите, – шепнула и взглянула в изуродованное лицо мужчины. На нем не было ненависти или презрения, только усталость.

– Выпейте и поешьте. Согреетесь, и мы поедем дальше. К ночи будет постоялый двор, остановимся переночевать.