Изгнанницы

В каждой из таких клеток едва мог разместиться – да и то лишь согнувшись в три погибели – один взрослый человек. Девушку закрыли внутри, и, после того как глаза ее привыкли к полумраку, она разглядела силуэты заключенных в других клетках, услышала их стоны и кашель.

Когда на пол с глухим стуком упал кусок хлеба, Эванджелина от неожиданности подпрыгнула и ударилась головой о потолок. Сидевшая в соседней клетке старуха просунула руку между прутьями и схватила хлеб, сдавленно хихикнув при виде того, как испугалась девушка.

– Выходит на улицу, – указала она на потолок. Эванджелина задрала голову: над единственным узким проходом между клетками виднелась дыра. – Некоторые, вот, жалеют нас.

– Сюда бросают хлеб прохожие?

– Больше родственники, те, что на разбирательство приходят. Твои-то там есть?

– Нет.

Эванджелина услышала чавканье.

– Я бы поделилась, – спустя несколько секунд сказала старуха, – да вот только смерть как есть хочется.

– Спасибо, я обойдусь.

– Видать, ты тут в первый раз?

– И в последний, – ответила Эванджелина.

Соседка снова хихикнула:

– Ну-ну, когда-то я себе тоже так говорила.

Судья облизнул губы с явной неприязнью. Его пожелтевший парик немного съехал набок. Покрытые мантией плечи были припорошены осыпавшейся пудрой. По дороге в зал заседаний приставленный к Эванджелине стражник сказал ей, что за сегодняшний день судья уже рассмотрел более десятка дел, а за эту неделю – не меньше сотни. Сидя на скамье в коридоре в ожидании, когда ее позовут, девушка наблюдала за тем, как приходят и уходят обвиняемые и осужденные: карманники и опиоманы, проститутки и фальшивомонетчики, убийцы и душевнобольные.

Перед судом она предстала одна. Адвокат полагался только богатым. По правую руку от Эванджелины сидели присяжные, сплошь мужчины, и глядели на нее с различной степенью безразличия.

– Как вы хотите быть судимы? – устало спросил судья.

– Богом и моей страной, – ответила она, как ей было велено.

– Имеются ли свидетели, готовые за вас поручиться?

Девушка покачала головой.

– Отвечайте, заключенная.

– Нет. Таких свидетелей нет.

Барристер поднялся со своего места и озвучил выдвигаемые против нее обвинения: покушение на убийство, кража в особо крупном размере. Он зачитывал письмо, полученное, по его словам, от миссис Уитстон, проживающей в доме 22 по Бленхейм-роуд, Сент-Джонс-Вуд, в котором излагались подробности совершенных мисс Стоукс вопиющих преступлений.

Судья испытующе посмотрел на нее.