Изгнанницы

Девушка с замиранием сердца, со сладким ужасом представляла себе все это, включая сопутствующие подробности, странные и невероятные, точно сюжеты из античной мифологии: неприютные лагеря и работные дома, высеченные в скальной породе бог знает где, отделенные от цивилизации многими милями бесплодных пустынь и смертельно опасными хищниками.

Эванджелина никогда не испытывала жалости к этим изгнанникам. В конце концов, они ведь сами во всем виноваты, разве нет? Тоже, по сути дела, хищники.

– А меня пока еще к судье не вызывали, – сказала она.

– Что ж, кто его знает – может, тебя никуда и не отправят. Ты ведь никого не убила, а?

Зачем же так кричать? Эванджелина предпочла бы, чтобы Олив говорила потише. Помедлив, она отрицательно мотнула головой.

– Украла что-то? – продолжала расспросы новая знакомая.

Девушка вздохнула и решила не рассказывать всю правду.

– Меня обвинили – несправедливо обвинили – в краже кольца.

– Вот оно что.

– Да нет же! Не было никакого обмена на… – Ведь не было? – И вовсе он не открестился. Просто он… в отъезде. Меня обвинили в его отсутствие.

– Ну-ну. А твой красавец знает, что ты с начинкой?

Эванджелина никогда прежде не слышала этого выражения, но без труда догадалась, что оно означает. И отрицательно покачала головой.

Олив потерла большим пальцем подбородок, потом смерила собеседницу взглядом.

– Что, небось в гувернантках ходила?

Неужели ход ее печальной истории столь предсказуем?

– А как вы догадались?

Подняв руку ко рту, Олив растопырила пальцы.

– Да по тому, как ты говоришь. Так только в книжках пишут. А на благородную вроде не похожа. Хотя и образованная… Жалко, что ум-то у тебя к жизни не приспособлен, Эванджели-и-ина. – Женщина покачала головой и отвернулась.

Как Эванджелине было хорошо известно по отцовским проповедям, величайшим достоянием девушки является ее целомудрие. Хотя мужчины более развиты почти во всем – они умнее, рассудительнее, сильнее и находчивее, – за ними также наблюдается склонность к легкомыслию и порывистости. Долг женщины, как всегда говорил отец, заключается в том, чтобы сдерживать их, поощрять проявление лучших сторон мужской натуры.