Изгнанницы

И вспомнила, как всего несколькими днями ранее молодой человек вытащил из кармана маленькую, обтянутую синим бархатом коробочку и положил ей на колено:

– Открой.

Девушка удивленно на него посмотрела. Судя по всему, внутри находилось кольцо. Неужели? Немыслимо, конечно, и все же… Она позволила мелькнуть проблеску надежды. Разве Сесил не уверял ее постоянно, что она красивее, очаровательнее, умнее любой женщины его круга? Разве не твердил, что плевать хотел на то, что скажут его родственники и высшее общество?

Эванджелина открыла крышку, и у нее аж дыхание перехватило: золотой ободок тонкой и богатой работы, с четырьмя лапками, удерживающими багровый камень.

– Это рубин моей бабушки, – пояснил молодой человек. – Она оставила мне его после своей смерти.

– Ах, Сесил. Он просто великолепен. Так, значит, ты…

– О, нет-нет! Давай не будем спешить, – перебил он ее со смешком. – Пока мне вполне достаточно видеть его на твоей руке.

Когда Сесил извлек перстень из коробочки и надел его Эванджелине на палец, этот жест показался ей одновременно будоражаще интимным и странным образом сковывающим.

– Заверни в него кольцо и спрячь подальше, пока я не вернусь с отдыха. Пусть это будет нашей с тобой тайной.

Эванджелина вынырнула из приятных воспоминаний и вновь оказалась в гостиной, в компании констебля.

Миссис Уитстон презрительно фыркнула:

– Какая нелепость! Да с какой такой стати Сесилу вдруг дарить тебе… – И умокла. Впилась в гувернантку пристальным взглядом.

Эванджелина сообразила, что сболтнула лишнее. «Пусть это будет нашей с тобой тайной». Но Сесил сейчас далеко. А она чувствовала себя загнанной в угол, пребывала в отчаянии. И, защищаясь, выдала самый что ни на есть настоящий секрет.

– А где молодой мистер Уитстон находится в данное время? – спросил констебль.

– За границей, – отозвалась миссис Уитстон одновременно с Эванджелиной, ответившей: «В Венеции».

– Можно попробовать с ним связаться, – продолжил полицейский. – У вас есть его адрес?

Хозяйка покачала головой:

– В этом нет необходимости. – И, скрестив на груди руки, добавила: – И так ясно, что девушка лжет.

Констебль поднял бровь:

– Подобные случаи уже бывали?

– Не имею представления.