Ночи тайного агента

Я решил прибрать к рукам планету, стартуя с ничтожной полковничьей должности. И этот факт уже, как ни крути, внесен в Историю всех времен и народов.

Иванов установил пушки среди маленьких пушистых березок у самой поляны. Он прямой наводкой направил стволы на тропу (охотнику из будущего больше нет, где ехать, но он еще не подозревает, кто дичь) и сейчас дополнительно маскировал батарею свежими ветвями. Над людьми Иванова кричала потревоженная сорока, как бы она не испортила мою охоту, не насторожила «дичь».

– Дайка ружьишко, – приказал ординарцу.

Мой выстрел смешался с шумом начавшегося сражения и последним воплем сороки. Угодливое восхищение батарейцев оказалось приятным и противным одновременно.

«Приятно восхищение хоть бы отдаленно подобных мне, а восхваление рабов чем-то омерзительно, искренности в нем нет».

– Иванов.

– Я, господин полковник.

– Я буду в рощице, той, почти, напротив. Будешь стрелять в того, кто пройдет или проедет по тропинке, но только после того, как я взмахну платком.

Понял?

– Так точно! – Иванов вытянулся в струнку, выпучил глаза. Каждая его частичка кричала о готовности выполнить приказ.

«Только бы не промахнуться, как бы ни попробовать шомполов! Ирод, а не полковник, живьем шкуру сдерет!» – от страха у пушкаря даже потек пот, так некстати замутив глаз.

«Западня готова, – ухмыльнулся я, и только сейчас в меня ворвалась красота природы. – И почему я раньше не замечал стрекота кузнечиков, трепещущих стеклянными крылышками стрекоз, разноцветных бабочек.

Как прекрасен этот мир? Это же мой мир!? Мой!!! И никто не посмеет отнять у меня законное имущество! Законное? Да, на правах завоевателя. Скоро планета содрогнется, а выжившие людишки начнут лизать пыль с моих сапог. Даже бабочек и всех безмозглых букашек научу поклоняться».

Собака.

Военный в полковничьем мундире подошел к моему мертвому телу и с наслаждением пнул его сапогом.

Я зарычал:

– Гав! Гав! – еще не осознав, что я уже в собаке, что я и есть пес.

Полковник огрел меня плетью и крикнул кому-то на опушке: – Молодец, Иванов! Награжу по-царски!

Он опять пнул мое тело, переворачивая на спину.

Мне оставалось только рычать.

– Ого!? – полковник сверился с прибором. – А колечко совсем не простое!?

Полковник еще раз опек мой бок плетью. Пришлось отбежать. Он приставил пистолет к кольцу. Грохнул выстрел – мой «Аладдин» умер.

– Ну вот, теперь все в порядке, – полковник слегка постучал по прибору, но стрелка не шелохнулась.