Холодное пламя Эригона

Шелтон не любил неопределенности и, если поначалу реакция специализированных кибернетических подсистем была вполне адекватна сложившейся обстановке, то последующие действия, продиктованные волеизъявлением конкретных людей, уже не казались ему столь целесообразными.

Посмотрим, кто прибудет на малом корабле.

…

Иван Андреевич продолжал неторопливо прохаживаться по площадке предшлюзового накопителя.

В отличие от капитана Шелтона, Кирсанов полностью представлял себе реальную степень возникшей угрозы.

Более того, он понимал, что силовые методы разрешения ситуации вряд ли оправданы. Конечно, в определенных кругах настаивали на проведении крупномасштабной войсковой операции с привлечением ударных сил флота, но… рано. Еще не исчерпаны шансы, надежда теплиться, пусть она слаба, призрачна, но легких путей никто и не предполагал.

Кирсанов поежился.

Воздух в районе шлюзов холодный, бодрящий, пробирающий ознобом, конденсат подле внутренних люков образует тонкий налет замысловатых узоров инея.

Сколько еще ждать?

Цифры на индикационной панели уже начали обратный отчет. Примерно через минуту переборки и палубы «Антропоса» передали легкий толчок и короткую вибрацию, сопровождавшие процесс причаливания. Томительное ожидание достигло своей наивысшей точки, теперь до встречи осталось меньше минуты и, в такт убегающим мгновеньям, Кирсанов вновь и вновь переживал события четырехлетней давности, равно как и их внезапный рецидив.

Не все потеряно. Не все. – Мысленно повторял он.

Внутренний люк шлюзовой камеры номер три, наконец, дрогнул и начал движение в сторону.

Злобно взморгнул красный предупреждающий сигнал, но он тут же сменился на изумрудную искру индикации, означавшую, что процесс шлюзования завершен в штатном режиме.

Учитывая что «Антропос» по-прежнему пребывал в пространстве аномалии космоса, в пределах первого энергоуровня гиперсферы, то мастерству пилотов и надежности автоматики оставалось лишь мысленно аплодировать.

Люк полностью уполз в толстую переборку, и на пороге переходной камеры в сопровождении двух офицеров корпоративного флота появилась Герда.

Ее осунувшееся лицо хранило неизгладимый отпечаток пережитых за последние месяцы многократных стрессов. Казалось, на нем живут только глаза, чей лихорадочный блеск выдавал далеко не стабильное внутреннее состояние исхудавшей, практически изможденной девушки.