Попутчики

Вода, конечно не была "живой", чтобы моментально поднять немочь, которой я сейчас являлась, с койки, но в голове прояснилось, зрение окончательно наладилось, дышать стало значительно свободней, а главное, организм перестал орать о том, что хочет пить, мешая сосредоточиться.

– Ну? – с невесёлой усмешкой вновь спросил он, когда я оторвалась от глиняной миски и кивнула, что достаточно.

Восстановив дыхание и поводив во рту языком, окончательно избавляясь от вязкости, изо всех сил напрягла память – да я что, помню что ли, что ляпнула в тот момент? Отвела от собеседника взгляд, и он упёрся в свечку.

– Что за хрень, вроде, твою дивизию. – тут же вспомнила я, – Это что, так важно?

– Во-от. Твою дивизию. Фуф! А то я, грешным делом, подумал, что совсем чайник потёк. Как тебя зовут, и что здесь происходит? – тут же напористо спросил он.

– Ты меня спрашиваешь? – от возмущения едва не задохнулась. Нет, ну честное слово, совсем обалдел мужик, – Вообще-то это ты меня сюда притащил. Чего тебе надо, любезный? – скорректировала я первое определение, хотя использовать хотелось именно его.

– Ясно. Никогда не любил блондинок. Блондинка – это диагноз. – самым наглым образом заявил тот,

– Во-первых, я – шатенка. Во вторых, оставь в покое блондинок и отвечай на вопрос.

В ответ собеседник уставился на меня странным взглядом и замолчал.

– Что? – не выдержала я.

– Уверенна в том, что ты – шатенка? – совершенно по-идиотски спросил он. Я аж растерялась.

Молодой человек, вы к тому же ещё и дальтоник?! – я раздражённо-скептически хмыкнула и потянула руку к волосам.

Голова, которая погано гудела и ныла в районе затылка, оказалась обмотана какой-то тряпкой. Нащупав в переплетении волос и ткани прядь, демонстративно потянула ему на обозрение. А она всё тянулась… и тянулась… и тянулась. Пшенично-золотистый спутанный, простите, локон не моих волос.

Более того, рука, которая его держала – тоже была не моя, – тонкая, с короткими ногтями без признаков маникюра, бледно-синюшного оттенка.

– Я – Таня. Татьяна Николаевна Морозова. – пытаясь сбросить наваждение, уже без всяких просьб и вопросов непонятно кому – себе или мужчине – сообщила я, как пионер у доски заученный стишок, – Мне сорок шесть лет, проживаю в городе Красноярске, вчера была на юбилее одного высокомерного буржуя и…

Мужик смотрел на меня так, будто я его сейчас расчленяю без наркоза.

– Меня убили.