Третий батальон идет на Берлин

Они пришли в Германию не как захватчики и грабители, а как освободители народов Европы.

Однако среди солдат имеют место поступки, позорящие славное имя воина-освободителя. Имели место факты беспричинного уничтожения и сожжения жилых домов.

Это не совместимо с высокой функцией Красной Армии и должно сурово пресекаться.

В нашем батальоне не было ни одного случая нарушения этого приказа.

Капитан Ахмеджанов с должности комбата освобождён. Всеми это воспринято как правильное решение. Комбатом назначен майор Виктор Васильевич Юмакаев.

Все присматриваются к новому комбату, но пока о нем известно только, что по национальности он татарин и в Казани окончил юридический факультет Университета.

Замёрзшее озеро. На противоположном берегу – фольварк. Связной штаба батальона сообщает, что мы будем размещаться на отдых в этом фольварке. Я вызываю командира отделения разведки младшего сержанта Зверева и приказываю ему с отделением обогнать колонну батальона и разведать фольварк.

Командиров рот вызывают в голову колонны.

Майор Юмакаев, к которому мы ещё не привыкли, сообщает, что батальону приказано расположиться на привал, сегодня дальше двигаться не будем, а завтра утром получим приказ о дальнейшем.

Зверев встречает роту на подходе, докладывает, что поместье брошено, никого нет: обыскали чердаки и подвалы – ничего подозрительного не замечено. А когда мы идём с ним рядом, рассказывает:

– Немецкий помещик, видать, жил. Сбежал со всей семьёй, лошадей, коров угнал, а свиней не погонишь – постреляли всех, там в свинарнике лежат.

Может, товарищ лейтенант, другой дом нам отведут?

Я пошёл в свинарник. У кормушек лежат огромные серые туши свиней. Их убивали из автомата. У большинства окровавлены головы, у некоторых – следы пуль тянутся от головы через все туловище. За загородкой лежит свиноматка, вокруг – крохотные поросята, они, видимо, почувствовали смерть, но не хотели умирать, разбежались по всему свинарнику, искали защиту, но солдат-автоматчик настиг их. Кровь запеклась, почернела, туши раздулись, словно накачаны воздухом, чёрные пятна расползлись по ним.

Для расположения на отдых роте отвели другой дом.

Селения, через которые мы идём, совершенно пусты. Огромные, красного кирпича дома; одноэтажные, двухэтажные; старые, новые. Дома окружены конюшнями, свинарниками – и богатые, помещичьи, и маленькие дворики крестьян. И все пусты: нет ни людей, ни скота. Ночью нет ни одного огонька, не лают собаки; чёрные улицы напоминают ряды гробовых крышек.