Война, в которой я победила

У меня на глазах рубашка, белевшая в разрезе пальтишка, еле заметно колыхнулась вверх-вниз.

– Видимо, ударился головой и потерял сознание. – Сьюзан подняла на меня глаза. – Можешь сбегать на конюшни? Надо попросить Фреда, пусть вызовет помощь по телефону.

Я замотала головой. Вот так, на сырой земле, я Джейми одного не оставлю.

– Ладно. Я схожу. Только не трогай его, поняла? Если очнётся, проследи, чтобы лежал не двигался.

Я кивнула. Коснулась его ладошки.

– Обещай, – требует Сьюзан.

Я снова кивнула.

Сьюзан побежала к конюшням. Раньше на моей памяти она никогда не бегала. Ветер поднялся, зашелестел в кронах. Затеребил волосы Джейми. Мне показалось, он такой холодный лежит. Если накрыть его одеялом, это будет считаться, что я его трогаю? Но за одеялом надо идти в дом. Но оставить Джейми я не могу. Но так он может совсем замёрзнуть…

Очень быстро – куда раньше, чем я ожидала, – на подъезде к особняку послышался шум автомобиля. Я подняла голову. Нет, не Сьюзан, и не Фред, и даже не доктор Грэм.

– Маргарет ещё у вас? – спрашивает. Тут заметила Джейми, лицо моментально застыло. Бросилась к нам.

– Он, наверно, по дереву лазал и упал, – лепечу я. – Сьюзан убежала за помощью.

– У меня же машина, можем отвезти его, – предлагает леди Тортон.

– Сьюзан велела его не шевелить.

– Да, пожалуй, это правильно.

Я, конечно, головой замотала. Леди Тортон стряхнула с себя пальто и вокруг Джейми его обернула.

– Подоткни сама по краям, – говорит. Сверху как раз начинало снова накрапывать. – Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Я склонилась над Джейми, чтобы на него не капало. Сижу смотрю, как грудь под рубашкой вздымается и опускается. Ветер задул сильнее, меня от холода колотит… Вдруг реснички у Джейми как вспорхнут.

– Не шевелись!!! – вскрикнула я.

А он взял и глазки открыл. На меня прямо волна облегчения накатила. Я чуть сама в обморок не грохнулась.

– Рука… болит, – бормочет Джейми. – Очень. И голова.

– Не шевелись, – говорю.

Джейми нахмурился и на меня глаза перевёл.

– А где мама?

Раньше мама никогда его не успокаивала, всегда только я.

– Это я, Ада, – говорю. – Я здесь, рядом. Не шевелись пока.