Скрипаль. Березовский. Пешки в большой игре

Гомонящий на разных языках людской ручеек выплеснулся в центральный проход и шумной рекой устремился на выход. Миллер и Пристли, подхватив саквояжи, вышли на верхнюю площадку трапа.

На календаре был конец сентября, но здесь, в Испании, лето не спешило уступать место осени. Раскалившееся добела солнце палило как в августе. От обжигающего горячего воздуха перехватывало дыхание. В нем смешались запахи керосина и поздних цветов. В зыбком мареве здания аэропорта, отеля, диспетчерской башни утратили привычные очертания и напоминали сюрреалистические сюжеты с картин гениального испанского художника Сальвадора Дали.

Миллер опустил взгляд и был приятно удивлен. У трапа их встречал однокашник по учебе в Кембриджском университете Стив Коуэн. Это служило хорошим знаком – Железный Стронг показал себя тонким психологом. Миллер поспешил навстречу Коуэну и через мгновение оказался в крепких объятиях.

Похлопывая его по плечу, Коуэн с любопытством косился на Пристли.

– Знакомься, Стив, наш коллега, Эдвард, – представил его Миллер.

Коуэн пожал руку Пристли и поинтересовался:

– Как долетели?

В глазах Пристли появились и исчезли лукавые чертики. Его лицо помрачнело. Тяжело вздохнув, он обронил:

– Бывало и лучше.

Коуэн насторожился, бросил вопросительный взгляд на Миллера; тот развел руками, и спросил:

– Так что случилось, Эдвард?

– Хотел покупаться, но не получилось.

– Как?! …Что ты имеешь в виду? – удивление Коуэна переросло в недоумение.

– Над Атлантикой нас так болтало, я уже подумал, отлетался, – с трагическим видом произнес Пристли.

– Спасли ситуацию плавками, – продолжил розыгрыш Миллер.

– Плавки?! …Какие плавки?! …Э-э, о чем вы… – не знал, что и думать Коуэн.

– Я забыл плавки, и купание отменили, – с невозмутимым видом, ответил Пристли.

– Ха-ха! – рассмеялся Коуэн и, подхватив его и Миллера под руки, повел к машине.

Она находилась неподалеку, на стоянке для специального транспорта. Для Миллера и Пристли это служило еще одним знаком того, что Железный Стронг твердо держит в своих руках не только «стейшнс» – резидентуру, а и имеет серьезное влияние на испанские спецслужбы.

Пристли впервые находился в Испании и потому с любопытством вертел головой по сторонам. Мадрид производил неизгладимое впечатление. Ближе к центру с его губ все чаще срывались восхищенные возгласы.