Великая актриса. Роман о Саре Бернар

 – Если так, мы можем предложить сто тысяч франков Граншану и…

– Предложить? – перебил меня месье Клеман. – Вы разве не слышали, что это приданое?

– И что с того? – Я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него со своими острыми коготками, о которых упоминал Морни. – Это все равно наследство, оставленное мне отцом, или нет?

– Не для того, чтобы вы поступали с ним по своему усмотрению. Приданое должно быть выплачено вашему мужу после заключения брака. – Месье Клеман вперил взгляд в мою мать. – Да, я вижу.

Совершенно неразумна. Предлагаю закончить с этим делом. Месье Беренц согласен взять ее не видя. Поэтому я попросил его нотариуса составить бумаги, которые сегодня засвидетельствую…

– Нет. – Голос мой был на удивление спокойным. – Я отказываюсь выходить за него.

Поверенный воззрился на меня в полном изумлении, а Морни хохотнул:

– Адвокат, осторожнее. Она с норовом. Я испытал это на себе.

– Это… это какая-то нелепость. – Месье Клеман направил свой гнев на Жюли. – Скажите вашей дочери, чтобы она следила за своим языком.

Где это видано, простая девчонка указывает, что нам делать с…

– Моими деньгами, – отрезала я. – Месье, я указываю вам, что делать с моими деньгами. – Не знаю, откуда у меня взялась решимость, где я нашла силы и набралась куража, чтобы распекать поверенного моего отца. – Он оставил эти деньги мне. И я могу поступать с ними так, как хочу.

– Довольно! – рявкнула Жюли, которая никогда не выказывала злости при посторонних, тем более на глазах у такого верного поклонника, как Морни, но тут вышла из себя, взбешенная моим непослушанием.

 – Ты выйдешь за него, даже если мне придется тащить тебя к алтарю за волосы. И ты никогда не поступишь в монастырь. Никогда, слышишь меня?

Розина проблеяла:

– Сара, пожалуйста. Ты должна выйти замуж, если не будешь работать.

– Кто говорит, что я не буду работать? – накинулась я на свою тетку, так что она, бедняжка, вжалась в стул. – Я никогда этого не говорила. Я не буду работать, как вы, на спине.

Моя мать за пару секунд пересекла комнату – и хлестко ударила меня по щеке, я качнулась на пятках.

– Неблагодарная, – прошипела она. – Неблагодарная. Своенравная эгоистка. Такая же, как он. Думаешь только о себе, не заботясь о последствиях своих действий.

Наступила оторопелая тишина. Я ощущала, как горит у меня щека. Месье Клеман ухмылялся.

Морни, зевая, встал.

– Mon Dieu[7 - Мой Бог (фр.).], какая драма! Меня она слегка утомила.